|
Дурная кровь Ген откинулся на спинку офисного кресла. Значит, он не единственный. Есть и другие – такие, как он. «Такие, как мы». «Они поймут». Но кто они? Записи, карты и клинические данные, все эти секреты, над которыми так тряслась Мегера,– это очень много, но они не дают ответа на этот простой вопрос. «Мы должны знать». С тех пор как Ген вернулся из музея, они следили за ним, с подозрением относились к его действиям и побуждениям. Его внезапное буйство Лоулесс, похоже, счел случайным и несущественным побочным эффектом процесса. Но Мегера пожелала узнать, почему Ген впутал в это дело полицейского и тем самым подверг риску все, над чем они работали. Он весьма смутно помнил и Норта, и музей. Пока они копались в его воспоминаниях и переделывали его личность, Ген был словно в тумане, сквозь который просвечивали лишь мимолетные отблески обычного, нормального мира. Но, даже скрыв от него столько граней его личности, они не лишили его здравого смысла. Если Мегере пришлось задать этот вопрос, значит, это он хранит тайну, а не они. Так почему же он выделил детектива среди всех других людей? «Цифры на листке бумаги». «Книга в библиотеке». Ген приложил ухо к двери. Толстый слой дерева приглушал звуки, доносившиеся из коридора за маленьким кабинетом Мегеры. Ушел охранник или он еще там? Ген пробыл здесь несколько часов – гораздо дольше, чем рассчитывал. Вряд ли о нем забыли. Наверное, они до сих пор разбираются с этим новым кризисом. А может, выжидают, чтобы узнать, каким будет его следующий шаг. Ген вернулся к столу. Над столом висел ящик, рядом – шкафчик с ящиками, и еще один ящик был в самом столе. Все заперты. Где-то здесь должен быть ключ – или что-то, чем можно открыть две двери, которые охранник так старательно проверял. Гену было безразлично, куда ведут эти двери, он знал одно – там выход. Ген поискал на столе что-нибудь, что можно использовать как отмычку. Ничего подходящего не нашлось. Он мог бы взломать ящики, но шум наверняка привлечет внимание охранника. Может быть, удастся разобрать маленький ящик? Ген залез под стол и осмотрел ящик сзади, со стороны стены. Ящик вплотную примыкал к ней. Похоже, забраться внутрь оттуда не удастся. Ген отогнул блестящую металлическую дверцу ящика и обнаружил внутри, на крючке, запасной набор ключей. Это были ключи от шкафчика и от ящика стола. В ящике стола Ген нашел пропуск, как у охранника. Ген выбрал одну дверь, открыл ее и вышел. Он услышал негромкий плач, доносившийся из боковых ответвлений длинного темного коридора. Не гортанные всхлипы взрослых, а жалобный, безутешный плач покинутых детей. Гена потрясло это неожиданное открытие. Одно дело – медицинские карточки и эксперименты на бумаге. А живые результаты экспериментов – совсем другое. Поддавшись внезапному порыву, Ген пошел на звук. Это место было таким заброшенным, тускло-серым и холодным – совсем неподходящее место для детей. «Наших детей». Вскоре он потерялся в бесконечных запутанных поворотах лабиринта коридоров. С каждым вдохом его легкие наполнялись запахом младенцев – зловонием мокрых подгузников, тошнотворным запахом мочи, рвотных масс и прокисшего детского питания, резким и едким запахом антисептики, мазей, присыпок и масел. Ген решил повернуть обратно, но любопытство влекло его дальше. И то, что он в конце концов увидел, оказалось для него полной неожиданностью. Ряды простых металлических коек, застеленных крахмальными белыми одеялами, – ни малейшего намека на уют и комфорт. |
