|
«Кто же сказал, что тело может двигаться вперед, но душа обречена витать кругами, все время возвращаясь к началу?» И через миг Ген вспомнил. – Плотин. Это сказал Плотин. Непонятно, откуда вынырнуло это знание, из каких закоулков памяти? Видимо, сознание работало исправно, просто хозяин не имел никакого отношения к нему. Он был всего лишь наблюдателем. Он открыл книгу памяти, но читал ее кто-то другой. «Да, Плотин. Жаль, что мы с ним не встретились. Жаль… » «Бытие не может различить приметы времени. Их видишь, лишь оглядываясь назад». Ген хорошо понимал, что это означает. Он встал перед зеркалом и распахнул халат. Голый торс казался непривычно гладким. «Чего-то не хватает». – Точно,– промолвил он.– Не хватает. Где мои груди? В театре памяти – Склонитесь перед его величеством императором Рудольфом, владыкой Священной Римской империи; королем Германии, королем Венгрии, Богемии, Далмации, Хорватии и Словении; эрц-герцогом Австрии; маркграфом Моравии; маркграфом Лузатии; герцогом Силезии; герцогом Люксембурга; правителем земель Габсбургов… – Да-да-да! – Император Рудольф замахал рукой стражникам, стоявшим у дверей. Он спешил поговорить с вошедшим Атанатосом и не стал дожидаться, пока подтянется вся свита.– Что вы мне сегодня приготовили? Атанатос отвесил долгий и глубокий поклон. – Визуальную мнемонику, ваше величество. – В какую сторону? – С ее помощью, ваше величество, вы сможете приблизиться к бесконечности. Атанатос повел императора к полированному помосту в центре большой деревянной конструкции, которая занимала почти весь главный зал башни. В столичном дворце Рудольф построил Пороховую башню, чтобы поселить в ней самых выдающихся алхимиков эпохи. Именно здесь они занимались вычислениями, метаморфозами, возгонкой и разложением элементов, стремясь решить Великую Задачу. Первоэлемент, который они искали, имел множество имен. Они искали философский камень, таящий секрет бессмертия. – Странно, что вы говорите о бесконечности,– озадаченно сказал император. – Все откроется в свое время, ваше величество. – Сколько вы работаете под моей опекой? – Всего лишь год, ваше величество. Повелитель Священной Римской империи полез в черный кошель на поясе и извлек связку почерневших пальцев, которыми он пользовался для вычислений. Император нежно погладил сухие фаланги, словно они до сих пор принадлежали живому человеку. – Это, конечно, оригинальный подход, как я посмотрю. Его речь отличалась одной особенностью. Император Рудольф выговаривал звук «с» как «з» – «позмотрю». – Метод, который вы используете, не похож ни на какой другой из тех, какие мне приходилось видеть. Крайне интересно. «Изпользуете. Приходилозь. Интерезно». Но владыка говорил так не специально. Все дело было в его огромном подбородке, стыдливо прикрытом жалкой бородкой – наследстве габсбургских предков. Этот дар он получил вместе с отвисшей нижней губой, которая, казалось, жила совершенно отдельной от своего хозяина жизнью. Императора Рудольфа трудно было назвать привлекательным мужчиной. Учитывая короткие жирные ноги и склонности к черной меланхолии, многие находили странным, что он вообще хочет жить дальше. Не говоря уже о желании жить вечно. – При всем моем уважении, ваше величество, многие из тех, кому вы оказывали внимание прежде, были обыкновенными шарлатанами. |
