|
– Надеюсь, нет. Это наш фамильный секрет. Атанатос бросил на Сирокко повелительный взгляд, и ученик поспешил улизнуть за сцену. Рудольф с сомнением поднес колбу к губам. – Это и есть ваш эликсир, Атанатос? – Масло какао-бобов не помешает, ваше величество. В нем тоже таится магическая сила, которую можно использовать. Но горячий шоколад – всего лишь малая часть общей схемы. Он подождал, пока император не осушит до дня стеклянную колбу, после чего показал на один из портретов. Картина изображала женщину. – Это ваша тетя Мария, ваше величество… – Слава богу, я знаю, кто это такая! Зачем вы повесили сюда эту старую каргу? Глядя на нее, я всегда вспоминаю о потерянном зубе. До поездки в Испанию у меня был полный набор. Она надеялась выбить из нас с младшим братом Эрнстом протестантскую дурь, которой мы набрались в Вене. Направила нас в Мадрид, чтобы мы приобщились католической строгости местного двора. Атанатос изобразил искреннее сочувствие. – Должно быть, это было… трудно. – Я погрузился в пучины тоски и радости фантазии. Этот чудный напиток, привезенный из Нового Света, давал мне утешение. Покидая Испанию, я захватил с собой рецепт. Атанатос заподозрил, что именно этот напиток стоил Рудольфу зуба. Из узкого окна пробился солнечный луч и заиграл на каком-то серебряном предмете. Глаза Рудольфа расширились от восторга. – Моя шпага! Он бросился вперед, схватил оружие и взмахнул им над головой. – После прозябания в Монсеррате, старом жалком монастыре, дядя Филипп взял нас с Эрнстом в Араньез, где мы все лето практиковались в фехтовании! Сколько лет я не видел этого клинка! – Лицо императора осветилось, но радость тут же угасла.– В то лето дядя Филипп слег. Горячка приковала его к постели. Мы с Эрнстом собирались на охоту. Все было хорошо, пока мы его не встретили… Атанатос ловко подтолкнул Рудольфа к дальнейшим воспоминаниям. – Это была не ваша вина, он всегда славился горячим нравом, разве не так? – Не смей говорить дурно о моем кузене доне Карлосе! – взвился император.– Это право принадлежит мне! – Как пожелаете, ваше величество. Рудольф осторожно вернул оружие на место. – Когда моя сестра Анна вышла замуж за дядю Филиппа, я вернулся в Вену. Я был вне себя от счастья, даже не мог спать ночами. – Годы в Испании оставили глубокий след в вашем сердце. – Отец сказал, что я стал холодным и отстраненным. Что начал шутить, как испанец. Он требовал, чтобы мы с Эрнстом вели себя по-другому, но было поздно. Мы попались. Черное облако нависло над Театром Памяти, окутав двоих мужчин. Император разволновался. – Я думал, что довольно испил из Леты, чтобы навсегда похоронить эти воспоминания. Я так долго не думал об этих днях! Но вот, они снова захватили меня. – Эти воспоминания, ваше величество, поднялись с илистого дна Леты с помощью портрета, шпаги и стакана горячего шоколада.– Атанатос шагнул к императору и обвел рукой амфитеатр.– Перед нами вся ваша жизнь, в ней есть что вспомнить. Но это всего малая толика того, что я хочу открыть вам, ваше величество. – Видимо, греки были правы. Жизнь становится проще, если в пути ты вступаешь в реку забвения. Вы и вправду думаете, что в Аиде течет Лета? – Кто мы без наших воспоминаний, ваше величество? Император Рудольф невольно ощутил, что театр полностью захватил его внимание,– настолько ярки были воспоминания. |
