|
Поэтому постоянно натыкаешься на препятствия. Ген взял кинжал и понял, что видел его прежде. Из узорных ножен торчала изящная рукоятка, а острый клинок прятался внутри. Проклятые воспоминания разворачивали прошлое под разными углами зрения, говорили разными голосами – и все они были его собственными. «Мы были женщиной ». Он видел эту девушку глазами Атанатоса. И в то же время он видел Атанатоса глазами девушки. Он помнил, каково это – быть женщиной. А ведь Атанатос клялся, что в его схеме бессмертия это невозможно. «Это парадокс…» «Жизнь – это парадокс…» «Мы не уверены, что ты готов…» – А ну тихо! Ген хотел положить кинжал на полку, но увидел, что на пол слетел крохотный клочок бумаги. «Не…» «Они наблюдают за нами…» «Осторожно…» «Они следят, они хотят зла…» Он небрежно сунул кинжал на полку, и тот свалился на пол. Наклоняясь за оружием, Ген быстро подобрал странную бумажку. «Умно…» «Отличная работа…» Ген продолжил разглядывать комнату, не выпуская из пальцев клочок бумаги. С полчаса он бродил по спальне, потом отправился в ванную, чтобы принять душ. Только вешая халат на крючок, пленник улучил момент, чтобы пробежать глазами записку. Там были цифры. Что это? Код замка на двери? Но он уже открыл эту дверь. «Другая дверь? Может, получится бежать из плена? Однажды это уже удалось, значит, удастся снова». Банковский счет? Или телефонный номер? Ген знал наверняка только одно: эти цифры написаны его собственной рукой. «Один из вас знает, что это такое!» «Да, но я не могу сказать…» «Почему?» «Ты потребовал от меня поклясться, что я не открою эту тайну…» Зачем ему понадобилось хранить этот странный шифр? Чтобы дать себе знать, что он в опасности? Полная ерунда. Наверняка причина крылась в чем-то другом, более важном. Он помнил рождение, агонию, крик… и нож у горла сразу после родов. Киклад? Атанатос? «Кто мы?» Книга третья Жизнь без испытаний – это не жизнь. Сократ Охота на человека Портер прибыл в аэропорт в четырнадцать тридцать на самолете французской авиалинии, рейс AF8994. Даже в толпе народа он чувствовал себя одиноким. Хорошо, что он решил лететь с пересадкой в Париже! Все пассажиры с Ближнего Востока, невзирая на национальность, надолго застревали возле паспортного контроля. В качестве багажа у него был чемодан на колесиках. Еще не очнувшись от долгого перелета, после которого кружилась голова и звенело в ушах, доктор вышел на улицу, волоча за собой чемодан. По пути трое или четверо местных жителей обратились к нему с вопросами, но он не понял их из-за непривычного произношения. Портер так долго жил в Ливане, что любой другой акцент превращал английский язык в непонятную тарабарщину. Сорок пять долларов плюс чаевые, и желтое такси помчало его в Манхэттен через Квинс. Мерцающие огни походили на тысячи ночников у детских кроватей, зажженных для того, чтобы прогнать ночные страхи. Для города, который никогда не спит, Манхэттен выглядел слишком вялым и сонным, что несколько успокоило Портера. Такси доставило его к отелю «Пенсильвания» на Седьмой авеню, через дорогу от станции Пенн. Доктор потащил чемодан через пустынную улицу и толкнул стеклянные двери гостиницы. |
