|
Портер раскрыл блокнот. Полистав страницы, он показал детективу картинку, нарисованную много лет назад. Бык! Норт отшатнулся. – Узнаете? Он пожирает его изнутри. Бык. Карандашный набросок был до того знакомый, словно Норт нарисовал его собственной рукой. – Мне было семь лет, когда Бык пришел ко мне. Портер сунул блокнот в руки детектива и заставил его пролистать пожелтевшие страницы, заполненные рисунками и неровными рядами записей. Строчки были написаны разными чернилами. И на разных языках. По лицу Норта доктор увидел, что тот узнает картинки. Он бросил взгляд на блокнот детектива. – Вы уже ведете записи в своем черном блокноте? Норт не ответил. Бык овладел им и не хотел отпускать. Бык! «Выстави этого человека за дверь. Прямо сейчас». Норт захлопнул зеленую книжицу и бросил Портеру через стол. – Не хочу на это смотреть. Ручка плясала в дрожащих пальцах, выбивая по столешнице тревожную и нервную дробь. – Нет-нет, я так не думаю. Портер полез в карман и выудил ручку. Он записал номер своей комнаты в «Пенсильвании» на обороте визитки, положил ее на стол и передвинул поближе к Норту. – Представьте, каково мне было это пережить в семь лет. Реальность раскалывается на части, сводя с ума и сбивая с толку. В кошмарах вам снится, что вы занимаетесь сексом с собственной матерью. Страх и всепоглощающее чувство вины терзают вас, потому что там, во сне, вы чувствовали, что вам это нравится. – Замолчите! – Не нужно винить себя. Это не ваши воспоминания. Это память вашего отца. – Твою мать! – рявкнул Норт так яростно, что Портер прижался спиной к спинке стула. Снова повисло молчание. Портер не шевелился, он ждал, что скажет Норт. – У меня нет воспоминаний отца. И не может быть. – Почему? « Неужели я сдаюсь? » – Потому что он еще жив. – Вы не понимаете. – Все я понимаю. Они оба осознали, что дальше этот разговор не может продолжаться. – На сегодня мы поговорили достаточно,– цинично заявил Портер. – Убирайтесь. Доктор поднялся и похлопал ладонью по визитной карточке. – Если захотите снова обсудить это, найдете меня здесь. Норт промолчал. – Всего хорошего. Детектив смотрел, как уходит психиатр, словно пытался убедить себя, что все страшное уже позади. Он сидел один в комнате для допросов и чувствовал себя загнанной дичью. «Это дурдом. Я сумасшедший». Тут же вспомнились слова доктора: «Вы уже ведете записи в вашем черном блокноте?» К чему был этот вопрос? Черная книжечка лежала на столе, маня и искушая. Блокнот как блокнот. «Что в нем такого страшного? » Но где-то в глубине души Норт знал: то, что пытается оттолкнуть, не замечать, существует на самом деле. «Решайся». Он открыл записную книжку скорее из чувства протеста, чем по собственному желанию. И впервые ощутил облегчение, выливая все разговоры на бумагу, страница за страницей. Подробности, места действия, время. Но детектив знал, что есть еще кое-что. Безумие ждало его. Горечь и злость скопились внутри и теперь просачивались на листы блокнота. Погребальные костры Акры Кровь сарацин лилась рекой, обагряя ноги наших лошадей. |
