Наутро полицейские сыщики обходили дома справа и слева от участка, недавно приобретенного негоциантом Зибенштейном, спрашивали о количестве выстрелов, о прочих звуках, о точном времени пальбы и о тому подобных глупостях. Обыватели поняли, что револьверной стрельбой баловались в будущем Зибенштейновом доме, который строили с прошлого года и уже подвели под крышу. Владелец оптового склада колониальных товаров Лабуцкий по вечерам играл в трактире с частным приставом Беренсом на бильярде и по дружбе спросил его, что случилось.

— Черт знает что, — сказал Беренс. — Только это между нами, тссс… Помнишь, ювелира Вайсмюллера ограбили? В марте? Ну так мы этих молодчиков взяли, почти всю шайку.

— Не может быть… — шепотом усомнился Лабуцкий.

— Там что вышло — за ними, оказывается, один столичный «пинкертон» по следу шел. А они, черти, до чего додумались — у Зибенштейна в подвале тайник устроили. Очень удобно — дом строится, никто его не охраняет… Ну, этот, столичная штучка, стрельбу и устроил. Хорошо, патруль услышал, сразу примчался. Так одного сукина сына «пинкертон» ранил, его живым взяли, и сразу, по горячим следам, за прочими кинулись. Они думали, в портовых амбарах отсидятся!

— А он, столичный? Он — что?

— А вот тут-то самое любопытное… тссс… Его тоже подстрелили, и провалился он в какую-то яму. Зибенштейн придумал американский отопительный котел ставить, под него все в подвале раскопали. Наши молодцы его бы и не заметили, но — кот!

— Какой кот?!

— Кот в ноги кидался, орал, блажил, к яме привел. Они «пинкертона» вытащили, перевязали, сразу — в госпиталь! Он уже очухался, показания дает… Но ты молчи, братец. Троих-то мы взяли, а двое — еще в бегах…

— Надо же — кот… Он что, кота с собой возил, что ли? Заместо пса?

— Черт его знает… Пока вытаскивали, пока в авто тащили — кот пропал. Вот просто сгинул. Я супруге рассказал, она говорит — мистика. Говорит — такие случаи известны, а она у меня на спиритизме помешалась, журналы выписывает. Если сам статский советник Арнольд у себя этих спиритов собирает — так, значит, неспроста вся эта мистика. Если статский советник и даже господин Островский — а он же чиновник особых поручений при особе генерал-губернатора… Видать, что-то в этой мистике все же есть!