— Молчи, бабушка, молчи, — проговорил убийца и выстрелил несостоявшейся понятой в лоб. А коридор-то в это время суток что Бродвей. Из кухни в комнаты, из душа, из туалета и просто без определенной надобности.

Зверев прекрасно знал, какой звук получается при стрельбе из пистолета с глушителем. Он бы смог различить его среди всех других звуков, даже если бы находился далеко. А тут всего-то один этаж — и слух, обостренный ожиданием.

Вначале на лестнице он увидел убитого Славика Юркова. Тот сидел прислонившись к стене, и изо рта его стекала липкая струйка. Его напарника он опознать не успел. Тот лежал лицом вниз, на втором этаже, рядом с трупом комендантши. Никакого оружия у него сейчас не было. Вакулин должен был завтра принести ему ствол. Уже отваливала машина, уже хлопала дверками, когда Зверев нашел за поясом, на теле мертвого Славика, пистолет и, понимая, что никто ему уже сейчас не поможет, бросился на кухню и распахнул окно. Машина была уже метрах в пятнадцати, когда он стал стрелять.

Ни о каких колесах не могло быть сейчас и речи. Он выпустил всю обойму по крыше, по боковому стеклу, когда занесло эту отвратительную жестяную коробку белого цвета, и еще раз — туда, где все не отпускал руль водитель. Машина ткнулась мордой в забор, бетонный и надежный, и остановилась.

Теперь Звереву должно было стать совсем плохо. Рядом, метрах в тридцати, — проходная с военизированной охраной. Сейчас здесь будет ОМОН и целая толпа разнообразного служивого народа. Он за заветную дверь даже заглянуть не успевал. Рывком к Зинаиде Ивановне, накинуть куртку и бежать. Бежать, выйти спокойно из общежития — и налево, мимо бассейна, левее гастронома, к конечной остановке.

Звереву повезло. Рейсовый автобус уже отправлялся. Он бы ушел давно, но всем было любопытно, что это за пальба совсем рядом. Людей на остановке было много. Никто на него и внимания не обратил. И уже в туннеле — мигалка милицейская, черный фургон с автоматчиками, и все… Вот она, Двинка. Конечная трамвая. И двадцать восьмой выруливает с круга. Можно сесть и успокоиться.

Хорошо спать в поезде на Москву. Сладко. В семь часов он будет в столице. В девять пересядет на Ленинградском вокзале на обратный маршрут, чтобы в восемнадцать часов оказаться на месте встречи, которое изменить нельзя. Вакулин будет ждать его и при этом рисковать безумно. Он расскажет, кого нашли в расстрелянной Зверевым иномарке, он даже не успел сообразить, что это за машина, кажется «тойота», что было в комнате за стальной дверью и, может быть, что кто-то все же остался в живых из его товарищей по службе. Это он вызвал их туда, он подставил под профессионала из белой «тойоты». Но хуже всего то, что двадцать баб дадут теперь приметы Зверева сыскарям из чужого района, и те изумятся. Зверев жил, Зверев жив. Зверев не будет жить. И подставился Вакулин, который послал людей в дом номер сорок четыре. Все. Идти никуда не нужно. Связь прервана. Нужно искать Пуляева и попытаться дать знать о себе. Только уже не Вакулину. Кто это может быть? Можно позвонить генералу. Прямо в кабинет. Попросить помочь в одном пустяковом деле. После этого Хозяин достанет его через пять минут. Хозяин не хочет, чтобы дело двигалось подобным образом. Ему виднее. Он же Хозяин.

Ночевал Зверев, как и хотел, в поезде на Москву.

…В Москве он обнаружил, что денег на обратный билет ему не хватает, даже на общий вагон. «Конечно. Пивко с уфологом. Лещ. Не было бы приватных бесед о гуманоидах — ничего бы и не случилось. Или случилось, но каким-то другим образом. И ехать бы никуда не пришлось. И Зинаида Ивановна — женщина вовсе не вредная». Что теперь с ней будет, ему не хотелось даже представлять.

…Ваня Соколов оказался на месте.