Система охраны «Праздничного» изучалась «Трансформером» давно и основательно. То, что внутри, было хотя и интересно, но все же не суть важно. Интересна была наружная охрана. Возле всех дверей нечто вроде печально известной «Альфы». Это уже прошлое. Как называется теперь эта команда, которая была в силах не раз одна изменить ситуацию на всем огромном пространстве России и всего, что прилагается к ней в виде сателлитов и капризных попутчиков, ведь так близка она была к той тонкой жилке, что пульсировала на сиятельном виске… И не на одном. И не раз.

На месте «космический» камуфляж, пуленепробиваемые каски, автоматы-крошки.

Далее просто спецназ. Потом ОМОН. И несколько колец просто объединенных групп милиции, ФСБ, ГРУ. И Бог знает еще кого. Именно объединенных. Чтобы не случилось сговора.

Телепину выправили камуфляж спецназовский, такой, какой во втором кольце, крайнем к помещению. И на этот раз спецназовцы не решились снять с лиц черные чулки с прорезями. В этом и был шанс.

В три тридцать группа захвата «Трансформера» уложила спецназовца в чулке, который бодро шел через проходной двор одного из домов к своему фургону, стоявшему метрах в трехстах от этого двора. Видимо, это был какой-то начальник. Вроде командира отделения. Путешествие к фургону они совершали три раза в течение суток, всегда в определенное время. Был он примерно одного с Телепиным роста, только, естественно, пошире в плечах. Тело этого мужика мгновенно оказалось в подвале, «зачищенном» незадолго до этого для нужд «Трансформера». Захват пленного прошел быстро и аккуратно. Через тридцать секунд уже Телепин вышел из проходного двора, остановился метрах в сорока от фургона, сделал жест, как будто забыто что-то важное, пошел назад во двор. По переговорнику, снятому с офицера, теперь лежавшего в связанном виде и с кляпом во рту, Телепина спросили, что происходит? При этом назвали Славой. Он произносить ничего не стал, просто махнул рукой. Его могли не признать по походке и другим признакам. Этого не произошло. Затем Телепин вернулся в подвал, ему мгновенно пришили нашивки и другие знаки различия, споротые уже с пленного, объяснили, что в эфире все спокойно, и через три минуты он сам, послушав эфир, пошел. Он знал, что в любом случае путь этот будет последним. Но существовали варианты. Если его просто пристрелят сейчас или запытают немного позже, он проиграл. Если же удастся выполнить то, что так мучительно и трудно придумывалось в штабе «Трансформера», он спасен. Быть может.

Внешние посты он миновал классно. Славик, стало быть. Первое препятствие — вот оно. Сослуживцы Славика по команде. В чулках и непринужденной настороженности. Идет к нему мужик метров двух, автоматом на ремешке помахивает.

— И как же решим? Ты обещал.

Что он мог обещать? Теперь уже не важно. Только нужно видеть глаза партнера. Нужно положить руку ему на лоб. Там, где гипноз соприкоснется с мантрой, с заклинанием, с не колдовством даже, а иллюзией его, откроются каналы в мир иной. И он, Телепин, посредник и орудие этого мира, добьется своего.

— Харьку покажи свою. Тогда и решим, — сказал Телепин глухо, невразумительно.

— Зачем?

— Хочу видеть радостное выражение глаз.

— Дай-ка и я на твою посмотрю…

Одновременно поползли маски с прорезями, освобождая лица.