По списку обслуживающего персонала числилось восемнадцать человек. Почти все — ветераны в своих специальностях. Тотальной проверке подвергли всех, включая старушек билетерш и их знакомых и родственников как на территории России, так и за ее пределами, насколько это было возможно. Какая-то аура преданности делу и культурной чистоты. Редко, но все же случается. В семье не без урода, впрочем, и кое за кем из списка уже в сотни три человек была установлена наружка и почти все телефоны прослушивались. Результата достигнуто не было. Если предположить, что никто из персонала на допросах не врал, убийца проник в день выступления Магазинника со стороны. Проник, впрочем, сказать было бы сильно. Никто Магазинника по большому счету не охранял.

Следовало также полагать, что убийца знал расположение распределительных щитков, лючков для запитки прожекторов, расположение и принципы работы сценического оборудования. То есть это или бывший электроосветитель, или машинист сцены, или монтировщик декораций, или завпост. Подробный многовариантный список с проверкой потенциального алиби был составлен, и работа велась. Такие мероприятия скрыть было уже невозможно. По городу поползли слухи. Театральные электрики и монтировщики свернули себе мозги, пытаясь вычислить злоумышленника. Потом они запивали насмерть.

«Праздничный» готовился к поединку со смертью. Прежде всего был введен строгий пропускной режим. Были, впрочем, сторонники варианта открытого. То есть свободно позволить преступнику войти в здание, сосредоточившись на самом моменте покушения, даже допустив, что заслуженного педераста постигнет участь его предшественников. Однако последовал грозный окрик с такого верха, что больше никто и не заикался даже о возможности подобного исхода. Иоаннова приказано было сберечь, преступника взять по возможности живым. Пепел «Возьми-возьми» еще не остыл в урнах. Их кремировали недавно, присутствовало совсем немного народа. Для предотвращения возможных новых массовых убийств было рекомендовано вообще каким бы то ни было артистам не собираться не только в общественных местах, но и на частных квартирах, независимо от того, получили они какое-нибудь предупреждение, ждут его или это им только кажется. Тем более что большинство бывших героев телеэкранов и сценических площадок давно можно было найти только у теплых морей и очень хорошо при этом потрудившись. Но охотников найти и поговорить было достаточно. Находили и говорили.

Итак, три кольца охраны. Три внешних кольца. Никаких пакетов, сумок, ридикюлей. Никаких бутылок из стекла. Никаких пластиковых баллонов. В буфетах достаточно бумажных тарелочек и стаканчиков. Было предложение вообще закрыть буфеты, но оно не прошло. Все-таки это эстрада, а не тюрьма. Установили турникеты с металлоиндикаторами. Харламов спросил про камеры слежения. В зале их было шесть, в холлах и вестибюле одиннадцать. Сейчас заканчивался монтаж пульта слежения в одном из кабинетов. За кулисами видеокамер решили не ставить. Это было уже бессмысленным, учитывая интенсивное движение артистов, техсостава, администрации. Проверили всю проводку, все лючки и шкафчики выкрасили яркой голубой краской. Бригада электроосветителей четырежды продемонстрировала маршруты передвижения каждого работника в соответствии со световым сценарием. Маршруты движения и действия, производимые при этом, были зафиксированы, а охране, которой за кулисами планировалось восемнадцать человек, предписывалось в случае изменения маршрута или начала действий, не соответствующих определенным в сценарии, пресекать эти действия. То же касалось и монтировщиков декораций, и машинистов сцены, и всех и вся. Накануне представления охрана осталась в помещении, где уже стояли на положенных местах треноги с прожекторами, висели готовые к работе лазеры, стробоскоп, ПРК и прочее и так далее. Один из членов штаба по проведению мероприятия поинтересовался тем, не смогут ли Иоаннова перерезать лазером, как в «Гиперболоиде инженера Гарина».