- Правда, - серьезно кивнула Янош. - Вот сегодня и пойду, после своей смены. Мне интересно, что там такое водится. Может, плащик верну при случае... Или нет, не верну. Мне нравится.

   - Я точно возвращать не буду, - хихикнула Ёж и тронула пронзительно-зеленый цилиндр, увенчивающий гитарный гриф. - А можно с тобой? В одиннадцатый? Вдвоем безопаснее.

   Янош хотела сказать нельзя, но вдруг поняла, что не может. Потому что у Ёж в глазах мелькнуло вдруг что-то такое...

   Ёж не просто предлагала компанию, чтоб веселее было.

   Ёж на полном серьезе собиралась прикрывать ей спину.

   А на такие предложения отказом не отвечают - это смертельное оскорбление.

   - Можно.

   И тут бы хорошо обсудить подробности, где-когда встречаться и все такое, но Галка наконец разобралась с роликами, а разговаривать при ней было как-то неловко. Ну, разве что о всяких пустяках - о бесплатном завтраке, например, или как жутко было увидеть утром вместо Симпатяги вещи призрака.

   Причем болтающийся на грифе Ежа цилиндр и развевающийся за спиною у Янош черный плащ Галка старательно не замечала.

   А потом был завтрак на халяву - горячий шоколад и честно разделенные на троих рыбные сэндвичи, и суматошный день - два десятка заказов у одной только Янош, и визит к приболевшему Симпатяге среди дня, и... и расчихавшаяся к вечеру Ёж.

   - А вот нечего было на песке спать - говорил же, подкатывайся к нам, на покрывало, - угрюмо выговаривал чихающей подруге Флай, вместе с Янош провожая ее до дома. Температурящая Ёж согласно кивала, шмыгала носом и трепетно прижимала к груди трофейный цилиндр. - Лечись теперь. Елки-метелки, а нам ведь завтра за двоих работать... А, Янош?

   - За двоих так за двоих, - философски пожала плечами она. - Зато и оплата будет двойная.

   - Серьезный подход, - уважительно причмокнул губами Флай, а Ёж одобрительно чихнула - с присвистом.

   И, конечно, ни в какой одиннадцатый квартал они вечером не поехали. Ни этим, ни следующим, ни вообще до конца недели.

   А Янош продолжала наматывать круги рядом с одиннадцатым кварталом. Пока - в одиночку, как будто в разведке. Ничего подозрительного, правда, не видела - только чуяла иногда запах горького резинового дыма.

   Все заработанные за первые дни деньги ушли на перешив плаща. На гостиницу ничего не осталось, ночевать приходилось то в парке, на скамье, то на пляже, но дни стояли теплые, и это не причиняло особенных неудобств. Душевые кабинки были на пляже, общественные. А еще Янош разок заночевала у Ёжа, и там наконец всласть отмокла в ванне. И подумала, что свой дом - это хорошо.

   "Может, - лениво размышляла Янош, - не связываться с гостиницей? Снять комнату у какой-нибудь старушки... Или вообще к Ежу напроситься на несколько дней".

   Последняя идея была бы очень заманчивой, если бы не ежиный дед. После того, как он любезно предложил гостье на ужин кашу с тушенкой, изюмом, сыром и вишней, Янош поняла, почему сама Ёж предпочитает питаться в "Рыбе и Раковине".

   Для здоровья безопаснее.

   Впрочем, потом, позже, когда они вдвоем сбежали на крышу, заедать страшную кашу яблоками, Янош готова была признать, что самостоятельная жизнь - не такая уж плохая штука. А яркие южные звезды согласно перемигивались на небе, словно знали о ней абсолютно все, и даже больше.

   - Давай завтра поедем туда. Ну, в одиннадцатый, - сказала вдруг Ёж. Пальцы ее механически теребили гильзу на шнурке. Вообще это было единственное украшение - серьги, браслеты, цепочки-подвески и прочие женские штучки Ёж откровенно игнорировала.