— Ты сирота? Ты же говорил, что ты — полусеяный, то есть должен знать хотя бы одного из своих родителей?

Мия вздохнула.

— Поднимаю. Мы смогли определить только примерно рода, от которых он происходит. Скальный Дворец Айпоиды, либо северный Дворец Агао. Превращением в расы подданных баловались пара десятков Сеяных из этих Дворцов — кто-то из них, получается.

Я усмехнулся.

— В северном Агао у меня жила двоюродная сестра, Инга. Тоже Первая, наверное, у неё куча потомков по всей окрестности. Получается, мы родственники? И с Энтоном тоже?

Йеркут даже бровью не повёл.

— Не удивлюс-сь. Я много удивлялся в этом мире.

— Так почему ты не стал правителем?

— С десяти лет меня учили грамоте, рукопашному бою, искусству управления низшими слоями общес-ства. Управлению сферолётами. Плантарной инженерии. Управлению рабами…

— Рабами⁈

Ивита усмехнулась.

— Хиотты у нас известные рабовладельцы. Их миллиард разумных, а хаиров — четыре миллиарда. Но они их не считают не то, что за граждан, даже за разумных. Что-то среднее между домашними питомцами, скотом и рабами. Этой истории примерно пятьдесят тысяч лет, поэтому…

Я мельком переглянулся с Лией — ей, похоже, эти факты были давно известны.

— Поэтому это устраивает всех, — добавила Лия. — Кроме некоторых Сеяных. Это даже не рабовладельческий строй, это симбиоз, плюс селекция — среди хиоттов оставались только самые интеллектуальные и приспособленные к войне, а среди хаиров — покорные и глуповатые.

Йеркут продолжал.

— К тридцати годам я был уже достаточно обучен, имел опыт управления регионом для учебы, показав отличные отметки. Но не ус-спел. Меня только сделали евнухом, ос-ставалось полгода до начала правления, и некто из ваших родов телепортировал меня на планету Дарзит…

— Погоди… Ты — евнух⁈

— Да, — кивнул Йеркут. — Что в этом странного? И пос-смотри на окружение, я работаю минис-стром безопасности в стране голимого матриархата, из ис-стории человечнес-ства ты должен знать, кто в таком случае является серым кардиналом.

— Ты не серый, — подала голос Влада. — Ты синий.

Пожалуй, эта информация удивила меня даже больше, чем информация о том, что я являюсь родственником рептилоиду.

— Да. Грустно. И что, ты вообще?…

— У меня была бурная молодос-сть, — на его чешуйчатом лице отразилось что-то вроде ностальгической улыбки. — Я не жалею. Женщин-хиоттов рождается почти вдвое меньше, чем мужчин, и право быть осеменителем нужно зас-служить. К тому же, процесс оскопения позволяет получать удовольс-ствие и доставлять его самкам рабов, если на то возникнет потребнос-сть.

— Фу. Всегда противно, когда ты про это рассказываешь, — вставила Мия.

— Уже девятый год это продолжается. Я просил телепортировать обратно, но мне передали, что на троне вос-седает мой двойник, посаженный кем-то из конкурирующего Дворца. Вероятно, полукровкой было с-сложнее управлять, и план тех, кто меня с-создал — провалился. Шансов, что я буду править планетой — практически нет, и у нас нет с-сил, чтобы даже просто перенес-сти меня.

— Погоди, так тебе всего тридцать девять? Я думал, что старше. Ещё всё впереди!

— Мы быс-стро становимся с-старыми. У нескольких отс-сталых кланов до с-сих пор традиция убивать мужчин, как только им ис-сполнится пятьдесят, потому как ум теряет яс-сность. Хотя доживать мы можем до двухс-сот…

— Пятьдесят лет — ему мало! — проворчала Влада.