— Сегодня просто чудесный день. И все благодаря тебе.

— Хм, а можно и мне?

— Невероятно. Ты похитил меня, держал в заложниках, из-за тебя я попала под обстрел, а теперь ты еще клянчишь у меня сигареты.

— А я никогда и не говорил, что идеален.

Она протянула ему сигарету.

— Отдай мне седельные сумки.

Гидеон протянул их ей, и девушка тут же расстегнула их, порылась и достала два энергетических батончика. Она бросила один ему, а второй открыла сама. Гидеон с жадностью укусил, но крошки оцарапали его пересохший рот.

— Первое, что мы сделаем завтра, это найдем воду, — сказал он, давясь сухомяткой и пряча оставшуюся часть батончика в карман.

Некоторое время они сидели молча в темноте и курили.

— Обстановка весьма удручающая, — сказала Алида. — Нам нужен огонь.

Они поднялись, вышли на улицу и, как смогли, руками, скованными наручниками, собрали сухие ветки дуба. Как только солнце скрылось за горизонтом, воздух стал прохладным, а звезды усыпали небо. Время от времени Гидеон слышал отдаленный стрекот вертолетов, но по мере того, как сгущалась ночь, исчезли и они, погрузив всю местность в тишину. Он развел небольшой огонь — к счастью, сухое дерево почти не дымило.

Алида дернула Гидеона за руку, к которой была к нему прикована.

— Ложись. Я хочу спать.

Они улеглись на спины рядом друг с другом. В течение десяти минут никто не проронил ни слова, но Алида неожиданно нарушила молчание:

— Дерьмо. Я слишком расстроена, чтобы спать. В один момент я снимаюсь в фильме, а в следующий я уже прикована к террористу, за которым гонится целая проклятая страна.

— Ты же действительно не веришь, что я террорист. По крайней мере, я на это надеюсь.

Последовало долгое молчание.

— Должна сказать, что ты на него явно не тянешь.

— И ты чертовски права, я не такой. Произошла нелепая ошибка.

— Откуда ты знаешь, что это ошибка? — ​​спросила она.

Гидеон молчал. Слова Фордиса всплыли в его памяти: «Ты отлично сыграл, притворяясь, что не любил этого парня. А оказывается, вы с самого начала были лучшими друзьями». А дальше последовало самое сумасшедшее обвинение в их всех возможных: «Все было у тебя на компьютере — чертова уйма писем, воспевающих джихад».

— Письма, воспевающие джихад, — пробормотал он вслух.

— Что?

— Вот что сказал агент ФБР, который пытался арестовать меня. То, что на моем компьютере нашли, цитирую: «письма, воспевающие джихад».

Повисло еще одно долгое молчание.

— Знаешь, — продолжил Гидеон, — ты задала очень правильный вопрос. Конечно, это была никакая не ошибка. Меня подставили.

— Да неужели? — раздался в ответ скептический возглас.

— Сначала они попытались убить нас, повредив наш самолет несколько дней назад. Когда это не сработало, они подставили меня.

— Зачем кому-то это делать?

— Потому что наше расследование затронуло человека или даже целую группировку, стоящую за всем этим, — он задумался. — Нет, не затронуло — мы, должно быть, попали прямо в цель. И из-за этого от испуга кто-то обделался. Диверсия с самолетом, дискредитация меня — это рискованные, отчаянные меры.

Он снова замолчал, погрузившись в раздумья.

— Вопрос в том, какой именно из моих компьютеров они взломали? Я уверен, что это не мог быть мой персональный компьютер в хижине — его жесткий диск зашифрован 2048-битным паролем алгоритма RSA.