Расстояние сокращалось. Между джипом и сумасшедшей кавалькадой. Я просигналил фарами — и дипломатический «Мерседес» резко сманеврировал на шоссе. Едва не улетев в кювет, он развернулся и помчался от деревни Шереметьево. Преследователи переполошились, как куры на насесте. Если судить по тем воплям, которые неслись через «жучки» в наши уши. Уши вяли, ей-Богу. Оказывается, мои выражения — это младенческий лепет в солнечной песочнице.

Панин умел считать — их преследовали две машины ГРУ. И они суетливо принялись повторять маневр посольского лимузина. И получилось так, что одно из служебных авто решило исследовать глубину российского кювета. И притормозило близ него.

Джип скользящим ударом помог служебной колымаге нырнуть в овражек. Нас с Ритой тряхануло, как при пятибалльном землетрясении. Мы высказали друг другу некоторые претензии. Ором. Марго: мол, предупреждать надо о своих действиях, фак'ю. Я: мол, предупреждал же, едрена мать!

Пока мы выясняли отношения и приходили в себя, впереди по движению вспух огненный шар. Летучее облако пламени заклубилось в ночном пространстве. Нетрудно было догадаться, что мечта Панина воплотилась в полном объеме. Я порадовался за товарища: хоть одна фантазия превратилась в реальность. М-да.

Когда мы приблизились к пожарищу, то увидели, как жидкая, огневая плазма пожирает автомобильную коробку и четыре корчащиеся в ней фигуры, похожие на восковые. Мне даже показалось, что я вижу мопсообразный профиль в кожаной кепочке.

— Боже мой, — простонала Маргарита и закрыла руками лицо. Наверное, на неё дурно действовал жар. — Меня сейчас вырвет, блядь.

— Открой дверцу, — посоветовал я. — А то Николаше убирать блевотину хуже смерти.

— Идиот! — заорала девушка. — Убийцы!.. Выпусти меня!.. Сейчас же. Я требую!

Это была истерика. Есть только единственный способ успокоить впечатлительную истеричку или беременную бабенку, потерявших всякий здравый смысл. От чувств-с. И неприятных картинок жизни. Это легко шлепнуть по ланите, как любимое дитя по малиновой попке.

Как известно, женщины для меня — святое, однако есть такие ситуации, когда с ними надо действовать более энергично, а не просто говорить и в чем-то убеждать. Что слова — сор, гонимый ветром.

Я шлепнул девушку. Своей нежной ладошкой. Исключительно в профилактических целях. От неожиданности Маргарита ахнула. Вскрикнула от возмущения и обиды… и обмякла, как кукла, кинутая в угол комнаты.

— Извини, — сказал я. — Если не мы их, то они нас. Такая вот диалектика. Лучше тогда сиди дома, вышивай крестиком, вяжи носки.

— Прекрати, — огрызнулась. — Ты злой.

— Я добрый.

— Ты меня ударил?

— Любя.

— Ты меня не любишь?

— Люблю.

— Как любишь? Как сестру?

— Люблю. Не как сестру. А как…

— Ну как?

— Рита, прекрати, — заерзал на сиденье. Черт знает что! Ничего не понимаю. Что за фантастическая ночь? Какая гремучая смесь событий и выяснения отношений!

— А я тебя люблю. Не как брата. А ты ничего не видишь!

— Я… я вижу…

— Прости меня, — прислонилась битой щекой к моему плечу. — Я такая дура. Истеричка… Ко всему надо привыкнуть, да?

— Дура, но умненькая. Учишься на лету. Спасибо, помогла. Честно-честно.

— А куда мы сейчас?

— Как куда — к этой Оленьке! Я из неё душу… «Книга — сила!»

— Саша, второй час ночи.