Я познакомился с профессором. Он оказался типичным представителем интеллигентной медицины, на мои вопросы отвечал с извиняющейся улыбкой, мол, видите ли, молодой человек, у вашего друга произошел психологический надлом, этакая психоинфлюинтернеция, то есть он совершенно здоров на свои конечности, но страх боли застрял, как шип, в мозгу; мол, мы, молодой человек, делаем все возможное, но пока, увы…

— Спасибо, доктор, — сказал я. — Я вас понял.

И пошел ловить наглеца в коляске.

Дальнейшее лучше пересказать словами Марго. Чтобы не вдаваться в излишнюю детализацию переговоров, которые я поначалу повел с Кото. Когда втащил коляску в палату. Напомню, палата была одноместная и очень удобная для душевных бесед.

— Давай, родненький, поднимайся, — сказал я травмированному навсегда другу. — Доктор говорит, ты в норме!

— Вах, Алекс! Что эти убийцы в белых халатах понимают? Посмотри, ноги холодные, как горы.

— Не дури, Кот.

— Саша, ты ж меня знаешь.

— Кото, тебя Фро ждет, забыл? Во глубине сибирских руд.

— Подождет.

Ну и так далее. Теперь эти же события глазами Риты, так сказать, объективный взгляд: минут через пять, после того как мы с Котэ удалились в палату, раздался выстрел. И дикий вопль. Дверь палаты распахнулась — и оттуда, выписывая невиданные кренделя, вырвался орущий Кото. И гигантскими скачками, как кенгуру, помчался по коридору. За справкой. О полном восстановлении функций своих волосатых конечностей. Вслед за несчастным появился я. И, пряча пистолет в кобуру, сказал:

— Первый раз вижу, чтобы оружие так хорошо лечило. Эффективно, ей-ей!

Наверное, так оно и было. С единственной поправкой, что выразился я более эмоционально:

— Кото!……! Ты меня понял……..!

Так или иначе, но через полчаса мы загрузили брыкающегося Котэ в джип и под радость медперсонала, которому каскадер в коляске осточертел хуже контуженного при строительстве собственной дачи генерала из палаты № 157 (вояка прибыл принимать важный стратегический объект, и на его голову свалилось полотно шифера, вот такая неприятность), отправились на обед. В честь славной советской медицины. И нашу тоже.

Обед проходил в обстановке повышенной эмоциональности и витаминизации. Заехав на рынок, мы приобрели всевозможную экзотическую зелень, фрукты и овощи. И теперь сидели в каких-то кущах и общались друг с другом, как в райском саду.

Котэ выглядел именинником, когда понял, что может ходить по планете без посторонней пальбы. Лада и Коля ворковали, как птахи. Тетя Лена хлопотала по хозяйству и требовала от нас активного пищеварительного процесса. Процесс проходил успешно.

Я сидел напротив Маргариты, и какой-то клятый куст мешал мне… Равно как и ей… Проклятый куст мешал нам смотреть друг на друга. Вздохнув, мы начали пожирать эту зеленую дрянь. Неспешно, как млекопитающие.

— Привет.

— Привет.

— Как дела?

— Идут дела.

— Ты грустишь?

— Педро жалко.

— Какого Педро?

— Забыла?

— Ах, Педро!

— Голодный.

— Бедненький.

— А у нас пир горой.

— А поехали кормить его.

— Поехали кормить Педро?

— А почему бы и нет? Смотри, сколько объедков. Ему на неделю.

— Ты не знаешь Педро. Слопает сразу все. На всякий случай.

— Ну и хорошо. Пусть и у него будет праздник.