Заканчивая обед, мы как-то незаметно перешли на обсуждение погоды, международных новостей и светских сплетен. Затем разговор плавно перелился в русло театральных течений. Модных и скандальных. Я насторожился — всю жизнь мечтал посетить театр. Именно тот самый, который любит навещать, как утверждает его мама, рафинированный мальчик Рафаэль. Я вытащил фотографию «маргаритки» и продемонстрировал её девочкам, поинтересовавшись, какое заведение Мельпомены может привлечь внимание подобных цветиков? Лада прыснула в кулачок, а Рита ответила, что, по её мнению, существует несколько местечек для подобных театролюбов. Главный театр для таких зрителей — театр режиссера Романюка.

— Как? — не понял я. — Какого режиссера?

— Это такая фамилия, — ответила девушка. — Разве не слышали? Самый скандальный режиссер.

— И чем же он знаменит?

— Всем, — отмахнулась Полина. — Это все надо видеть. Богема без ума. От его постановок. И мальчиков.

— Мальчиков?

— У него почти все женские роли исполняют юноши, — объяснили мне, мужлану. — Кстати, если есть желание, можно посетить храм «голубого» искусства. Всем желающим.

— Кроме Ники, — испугался Панин. — Она ещё маленькая.

Девочки подняли современного отшельника на смех — он отстал от кипучей развлекательной индустрии; сейчас с пеленок бегают на танцевальные тусовки и театрально-модные премьеры.

И вообще когда он последний раз нюхал запах кулис? Мой друг повинился: в пятом классе он двенадцать раз ходил нюхнуть детский спектакль Херсонского городского драмтеатра «Чипполино». После тринадцатого гекнулся с бельэтажа на голову любимой пионервожатой, что навсегда отлучило его от фальшивой, бутафорной, истерической жизни на пыльных досках сцены. Мы посмеялись, сочувствуя пострадавшей вожатой пионеров, но тем не менее решили, что Маргарита постарается надыбать билеты в партер, откуда можно свалиться только в оркестровую яму, и мы дружную гурьбой (с Еленой Максимовной во главе) отправимся наслаждаться откровениями театрального кречета-гомосексуалиста. Вечером. Быть может, даже сегодняшним.

Елена Максимовна на шутку охальников о своем главенстве замахала руками, сказав, что она лучше дома поглядит «Спокойной ночи, малыши», чем пускаться во все тяжкие. И взялась за грязную посуду. Вместе с Ладой. А Рита — за телефон. Вышибать из друзей билеты на культурно-специфическое мероприятие. Мы же отправились на работу. Если то, чем мы с Паниным занимались, можно назвать работой.

По-прежнему мелочил холодный дождь. Природа капризничала, как плаксивый ребенок, которого все вынуждены терпеть. Мы забрались в джип, вполне довольные жизнью. Хотя поведение моего товарища вызывало некоторые вопросы. Почему это его чмокают в щечку, а меня нет? Шутка. По какому случаю был организован такой наваристый — картошечка, да капусточка, да морковушка, да бурячок — обед? Такие простые вопросы вызвали сложную гамму чувств у Николая, который замычал нечто неопределенное, мол, он есть друг семьи и помогать хорошим людям обязанность каждого… кто чувствует в себе силы, чтобы помогать хорошим людям… он есть друг семьи, и обязанность его, как и каждого…

— Стоп! — рявкнул я. — Еще одно такое слово, и ты не ходок в театр. Я пойду один. Вместе с девочками.

Угроза подействовала, как на удавленника действует бельевая веревка. Мой друг замолчал.