Странно, ничего такого я не сказал, лишь попросил генерала Матешко поднять свой ленивый, е'зад и проследить за прибытием и убытием всех испанских сеньоров, мать их так-растак. Да-да, в столицу нашей родины. За последние сутки. Во все гостиницы и приюты. Включая семиместные номера мотеля «Урожай».

— Вам помочь, Оленька? — поинтересовался я.

— Нет-нет, спасибо, — пролепетала девушка.

— Это вам, товарищ, спасибо, — сказал я, забивая ящики стола с явками на место. — За помощь в подготовке статьи. Остросоциальной.

— А когда статья? — последовал отчаянный, молодогвардейский вопрос.

— На днях, — ответил я. — Хотя у нас главный редактор… ууу!.. Гусь ещё тот!.. — Кивнул на телефонный аппарат. — Может снять материал в последнюю секунду, подлец! Перестраховщик, а морда во!.. Ну, я пошел, Оленька?

— Да-да, — слабо отозвалась несчастная, не зная, что и думать. И жила лишь надеждой, что этот кошмар закончится. С испаноязычными, крепкими выражениями.

Последнее, что я заметил, — все тот же плакатик «Книга — сила. В.И.Ленин». В чем-в чем, а в этом вождь, метр с кепкой, был абсолютно прав: хорошей книгой (в смысле, как кирпич) можно без проблем увачкать своего зловредного оппонента. И все его аргументы останутся при нем. Вернее, при его бездыханном теле.

Вернувшись к нашему джипу, я обнаружил некоторые изменения в мизансцене. Полулежа за баранкой, Панин следил. За кем-то. За кем же? У школьного забора припарковалась служебная «Волга», это было понятно по номерам и общему её неопрятному виду. Из машины выбрался крепыш. С мопсообразным мусалом. Закрыл дверцу, натянул на макушку кожаную кепчонку и солидным шагом направился к школьному подъезду. На всю планету затрещал звонок с урока, словно приветствуя нового, дорогого гостя. На мой немой вопрос Пан или Пропал буркнул:

— Грушник.

— Ты уверен?

— Я их нутром чую, — с ненавистью проговорил мой товарищ. — Гниды штабные.

— М-да, — почесал я затылок. — Если это так, то идем ноздря в ноздрю. Как в дерби.

Я представил выражение заполярного безмолвия на лице завуча, когда сей вертун с тыхтуном (водитель с автомобилем) представится, например, спецкором газеты «Правда», и тоже по проблемам юного поколения, и ухмыльнулся. О бывшем комсомольском вожаке Олечке лучше вообще не вспоминать. Мадрида она не увидит никогда.

Мое веселое настроение оскорбило Панина: надо что-то предпринимать, а я как медный пятак… Тогда я предложил: нужно затащить в чужой салон жучков. Для профилактики. Если они, конечно, имеются в наличии, короеды посторонних тайн.

— У меня все есть, — порылся в чемоданчике мой товарищ. — А ежели это не наш клиент?

— Ты же утверждаешь, что наш?

— Хрен в кепке, кто его знает, — ругнулся Николай. — Одни убытки…

— Ничего, Матешко возместит, — попытался успокоить друга.

— Ага, жди, — скорбя, отозвался мой подельник. — Последнюю нитку снимет, еть его генеральскую мать. — Цапнул шило, протянул мне. — Ковырни баллон, начальник.

— Наш? — пошутил я.

— Да пошел ты, — обиделся за джип Панин.

С некоторых пор он потерял чувство юмора. Вот что значит каждый день завозить овощи и фрукты для домашнего хозяйства. И их есть. В переработанном виде. Но без друзей. Если бы не Маргарита, я бы так и не узнал вкуса наваристого украинского борща с золотистыми листьями жира.