– Стало быть, у вас.

– Мне просто не повезло, – перебила Владлена. – Я прожила долгую осмысленную жизнь и очень люблю свою работу. Мое происхождение никакой роли не играет.

Она набрала воздуху в легкие.

– Однако мне кажется, что пора уже подумать о пенсии. Начальник с явным облегчением пошевелился в кресле.

– Уже шесть лет как вы имеете право на пенсию. Сообщите в администрацию, и начнутся выплаты.

– Я хотела бы работать, пока у меня есть силы.

– Само собой, – ответил генерал-лейтенант и поднялся. – Само собой, Владлена Алексеевна.

Он протянул руку. Владлена покачнулась, поднимаясь со стула, однако твердо пожала ладонь шефа. Отметила его смущение, когда он увидел кровоточащие раны у нее на руках.

– Благодарю вас, товарищ генерал-лейтенант, – проговорила она и вышла из его кабинета.

Три дня спустя она сбрила все волосы, включая брови, и надела на голову вязаную шапку. Коллеги начали избегать ее – неосознанно, как делали люди во все времена, стараясь держаться подальше от болезни. Когда она проходила по коридору, за спиной у нее шептались: «она из Удачного, но говорит, что это не потому…» В этих словах звучало уважение, признание того, что сама она ни в чем не виновата.

Она заказала себе парик, но не носила его.

В середине ноября она отработала последний день. В ее честь устроили обед с ближайшими коллегами в служебной столовой. Генерал-лейтенант Гагарин надеялся, что успеет присоединиться, но ему помешали неотложные дела.

Нельзя сказать, чтобы разговор журчал как весенний ручеек. Секретарь Игорь спросил, чем она собирается заняться теперь, когда у нее появится так много свободного времени, от чего Петров и другие коллеги смутились. Владлена ответила, что собирается уехать домой – туда, откуда она родом. Это маленький городок в Сибири, она всегда хранила его в своем сердце и хочет снова увидеть его, пока еще есть время. От этих ее слов полковник Егорова прослезилась и высморкалась в салфетку.

– Как хорошо, что сейчас повсюду можно добраться на самолете, – сказал Игорь.

Глядя в стол, Владлена ответила, что ее легкие, к великому сожалению, уже не выдерживают такого перелета, придется добираться по земле.

Все восприняли это как сигнал, что пора заканчивать застолье.

Она очистила свою квартиру, раздала книги и вещи, кроме тех, что были на ней – своего самого теплого пальто, кожаных перчаток с мехом и грубых ботинок на овечьем меху. Тщательно уничтожила все заключения дорогущих обследований в «Софияхеммет» в Стокгольме, которые оплатила своей кредитной картой. Все они показывали, что она совершенно здорова. Все наличные, которые откладывала долгие годы, сложила в небольшой рюкзак. С чемоданом, рюкзаком и сумочкой она села в поезд, идущий до станции Нижний Бестях.

Укутанная снегопадом Москва растаяла у нее за спиной. Владлена проспала почти сутки.

Через двое суток она прибыла в Тайшет – город, название которого переводилось как «Холодная вода». До начала 50-х это был административный центр для лагерей Озерлаг и Ангарстрой – в последнем из них сидела когда-то бабушка Элин. Термометр показывал минус двадцать восемь. Пройдя быстрым шагом по заснеженным улицам, она намеренно воспользовалась банкоматом, прежде чем отправиться дальше в Тынду.

Второй этап путешествия занял сутки и двадцать три часа. Поезд не был полон, в ее распоряжении оказались две полки. Она с наслаждением поглощала хлеб и фрукты, всевозможные углеводы, ощущая, как снова становится человеком. В Тынде она оплатила кредитной карточкой ночь в отеле «Юность». За бортом было минус тридцать. В десять часов утра на следующий день она села в поезд до Нижнего Бестяха.