– Согласен, – подхватил Франк. – Запиши меня.

– И меня, – откликнулся Викинг.

– Стало быть, это уже стало моим заданием? – спросил Матс. – Найти курсы дзюдо для начинающих?

– Поздравляю, – сказал Франк и отпил глоток пива. – Вам приходится платить штраф, если вы не доели свою еду?

– Ты о чем? – удивился Матс.

– В метро у полиции масса правил. Например, не отвечать общественности, если они задают вопросы, просто указывать рукой туда или сюда и перенаправлять их дальше.

– Звучит разумно, – откликнулся Матс. – Мы ведь им не экскурсоводы.

– Девчонкам тяжело, – сказал Франк. – Им очень достается.

В патруле у Викинга, группа 1230, была одна женщина. Насколько мог наблюдать Викинг, она выполняла ту же работу, что и остальные, и обращались с ней, как со всеми. Матс, работавший с группой 3230 на Сёдермальме, потряс головой.

– Девушки у нас в Сёдере отличные, – сказал он. – И я не замечал, чтобы у них возникали проблемы, но наверняка случается всякое, чего мы не видим.

Словно по сигналу они с Викингом одновременно посмотрели на часы. У Франка же был выходной, он взял себе еще пива.

– Кстати, у меня к тебе вопрос, – сказал Франк Матсу. – Правда, что в апреле ты будешь в СЭПО?

– Точно так.

– Стало быть, у тебя допуск совсем другого уровня, нежели у нас, простых смертных?

Матс поднялся.

– Я кристально честный гражданин высочайшей морали, в отличие от бывшего журналиста вечерней газетенки.

– Кстати, Анна отказалась от своей комнаты, – сказал Франк. – На выходные переедет ко мне.

– Полицейская академия оправдала свое название, – сказал Матс, намекая на эпитет «Love School».

Они с Викингом вышли из кафе одновременно и разошлись по своим рабочим местам.

Солнце уже клонилось к закату, когда Викинг, потопав ногами, чтобы отряхнуть снег, вошел в участок на улице Брюггаргатан. В узеньком шкафчике, который ему выделили, висели кожаная куртка, пуленепробиваемый жилет, шапка и перчатки. Повесив туда свою гражданскую куртку, он надел на себя униформу и отметил произошедшие с ним изменения. Портупея поперек груди, блестящие отражатели. Жесткость жилета, тяжесть ботинок. Пояс с дубинкой и пистолетом в кобуре. Все это каким-то загадочным образом на него влияло. Он как будто становился больше. Плечи сами собой распрямлялись, у него появлялась характерная походка опытного полицейского. Он становился как отец.

Купив в автомате бутылку кока-колы, он зашел в общую кухню, чтобы перелить ее в кофейную кружку. Слышал, как один за другим появляются коллеги, готовясь к выезду.

– Послушай, лисенок, заряди кофеварку, если вылил себе остатки, – сказал коллега Боргстрём, оперативный координатор. Эти слова он произнес с улыбкой, похлопав Викинга по спине. Боргстрём знал его отца и утверждал, что тот отличный мужик. Для Викинга это было своего рода признание, хотя он не был полностью согласен.

Он зарядил кофеварку. Не сложнее, чем поменять сцепление в машине.

Будучи «лисенком», то есть практикантом, он выполнял те же функции, что и другие полицейские в группе, с оружием и такими же правами, что и постоянные сотрудники. На самом деле его не должны были задействовать как ресурс – предполагалось, что он просто будет выезжать с ними и учиться, но в действительности это так не работало.

В тот вечер, 28 февраля, их было шестеро, они заступили на смену с шестнадцати часов до полуночи. Кристер, его инструктор, был старшим офицером в Норрмальме.