– Что происходит? – спросила она из тени. – Кто нас фотографирует? И угрожает Маркусу?

Викинг глубоко вздохнул – стало быть, ей известно и о втором письме.

– Не знаю, – ответил он.

– Только не говори, что это несчастье – случайность, – сказала тень.

– Это было аквапланирование. Ханс-Улов Оскарссон потерял управление на мосту возле Видваттнета и пробил перила.

Маркус резко поднялся, подошел к холодильнику и открыл дверцу. Остался стоять, глядя на его голубоватые внутренности, пока не запустился агрегат, так что весь холодильник затрясся. Закрыл дверь, так ничего и не взяв.

– Хассе был очень добр ко мне, – проговорил он, не поднимая глаз. – Он ввел меня в курс дела, когда я пришел в отдел, тогда он был там системным инженером. Весь первый год я проработал вместе с ним…

Он снова сел на стул, налил себе стакан воды и залпом выпил.

– Дела у него шли не супер, Хассе считался не самым сообразительным. Хотя дома у него все было хорошо, крепкая семья и все такое. Но я знаю, что он очень обиделся, когда мне поручили вести. этот самый проект. Что я его обошел, в том числе по зарплате. И он так обрадовался, когда проект достался ему. Никогда не видел его таким счастливым.

Маркус посмотрел на Викинга.

– И я его не предупредил.

Юсефин подалась вперед, в круг света, взяла Маркуса за руку.

– А что ты мог ему сказать? «Мне пришло странное письмо, откажись от этого предложения?»

Маркус снова поднялся, оттолкнув ее руку.

– Я мог бы хоть что-то сказать! – крикнул он. – Что это опасно!

– Т-с-с! – сказала Юсефин, но все уже произошло. К гулу посудомоечной машины прибавился заспанный крик Эллиота. Стиснув зубы, невестка ушла в сторону детской.

Некоторое время они слышали, как она уговаривает сына и поет ему колыбельную.

– Ты знаешь, кто это, да? – спросил Маркус. – Знаешь, кто это написал.

– Куда ехал Ханс-Улов? – спросил Викинг. – Тебе это известно? Почему он направлялся на юг?

– Ты не ответил на мой вопрос.

– Потому что я не знаю.

– Это кто-то на работе? На базе? Но почему? И как они это подстроили? Аквапланирование! Не лги мне!

Сын смотрел на него с упреком, под глазами у него пролегли темные круги.

– Я точно не знаю, – ответил Викинг. – Ни кто писал письмо, ни от чего погиб твой коллега. Официально в его смерти нет ничего необычного, все расследовано и выяснено, но меня это не убеждает. Я пытаюсь понять, что произошло, но пусть это останется между нами. Никому из нас не будет пользы, если мы будем говорить об этом вслух.

Маркус уставился на него.

– Что ты имеешь в виду?

Викинг бесшумно вдохнул.

– Если это не несчастный случай, – произнес он совсем тихо, – было бы исключительно глупо с нашей стороны кричать, что мы об этом знаем. Не так ли?

Маркус звучно сглотнул.

– Это она, да? Мама. Она не умерла.

– Я не знаю, – произнес Викинг.

– Ты ничего не знаешь, черт подери, – выпалил Маркус. – Даже не знаешь, жива ли твоя гребаная жена или нет. Ты вообще о ней что-то знал? Почему она захотела быть с тобой? Зачем переехала с тобой сюда, в эту чертову дыру посреди тундры?

Викинг сидел неподвижно, слова причиняли ему боль. Потом он кивнул.