– Похоже, он осел в низине, а теперь понемногу расползается, – ответил Мейсон.

Джон кивнул. Предположение не было лишено логики. Лондон располагается в глубокой, напоминающей блюдце низине, окруженной холмами. Там‑то, должно быть, и осел туман, прежде чем окутать весь город, а затем он, возможно, поползет на восток вдоль Темзы и окажется на равнинах Эссекса. Разумеется, если не будет сильного ветра.

– Поезжайте налево вдоль набережной, – сказал Мейсон, посмотрев на приборы. – Чтобы найти микоплазму, нужно ехать по дороге, ведущей в Сити.

Используя в качестве ориентира тротуар, Холмен свернул влево. Сейчас ему была видна противоположная сторона улицы. Утром, когда он направлялся в секретное убежище, туман был гораздо гуще. Джон внутренне содрогнулся, вспомнив то жуткое путешествие по мглистым улицам.

Настойчивый и резкий телефонный звонок раздался в тот самый момент, когда они с Кейси, потрясенные и напуганные, смотрели в окно на туман. Ими овладело отчаяние. Стряхнув с себя гипнотические чары тумана, Джон бросился к телефону, словно к спасательному тросу или соломинке, за которую хватается утопающий.

Звонил Дуглас Глайн, заместитель министра обороны. Резким, не допускающим возражений тоном он передал Джону инструкции. Холмен должен немедленно отправиться к Вестминстерскому мосту, где его будет ждать машина, похожая на военный автомобиль, только гораздо просторнее и тяжелее, оснащенная разными антеннами.

Оттуда Джон будет доставлен на секретное собрание. Пока что ему не обязательно знать, где состоится эта встреча, но попасть на нее он должен целым и невредимым и как можно скорее. Сейчас это его основная задача, поэтому по пути Холмен не должен ввязываться ни в какие истории. Одна или две жертвы не имеют никакого значения, когда речь идет о спасении миллионов жизней. И Джон ни в коем случае не должен брать с собой Кейси. Было бы слишком рискованно путешествовать по городу вдвоем. Если с Холменом что‑то случится, о девушке позаботятся. Конечно, можно было бы прислать за Джоном машину, но из‑за густого тумана это отняло бы слишком много времени. Если же Холмен откажется выполнить их поручение, они заберут у него Кейси.

Не успел Джон сказать, что все понял и готов выполнить их задание, как Дуглас Глайн повесил трубку. Одеваясь на скорую руку, Холмен рассказал Кейси о случившемся. Он изо всех сил старался, чтобы его голос звучал спокойно и уверенно. Она не плакала, не возражала, понимая, что другого выхода нет, что отныне ни она, ни Джон не вольны распоряжаться собой, что нужно действовать в соответствии с тем, как развиваются события. Джон велел Кейси крепче захлопнуть дверь и запереться в спальне. Они расстались, не прощаясь, чтобы не поддаться сильному искушению спрятаться вдвоем от охваченного безумием внешнего мира. Одного намека было бы достаточно, чтобы подчиниться этому желанию. Поэтому они молча поцеловались, и Джон ушел.

Не решаясь вызвать лифт, который и в лучшие‑то времена работал кое‑как, Холмен спустился пешком. Выйдя на улицу, он еще сильнее почувствовал ужас окружающей обстановки.

Больше всего пугало ощущение пустоты, полнейшего вакуума. Все вокруг казалось призрачным и нереальным. Боясь с кем‑нибудь столкнуться, Джон держался как можно ближе к стене, но в то же время ему очень хотелось встретиться с нормальным человеком из плоти и крови, таким, как он сам. Вдруг послышались похожие на плач звуки. Холмен догадался, что поблизости кто‑то есть. Он услышал, как мимо него пронеслась машина, исчезла вдалеке и врезалась во что‑то, после чего наступила мертвая тишина. Затем раздался крик, женский крик вперемежку с хохотом. Безумным хохотом. Но все это казалось далеким и нереальным, словно голоса в доме с привидениями.

«Слава Богу, – подумал Холмен, – что еще слишком рано и люди спят или только что проснулись».

Перед его мысленным взором возник кавардак, который начнется днем.