И Аллан, ничего не видя и не слыша, полузакрыв неумолимые глаза, разрабатывал мельчайшие подробности плана кампании…

Вдруг какой-то трепет прошел по залу, безмолвно предававшемуся гипнозу музыки. Головы зашевелились, ярче засверкали камни, замерцали стекла биноклей. Музыка как раз перешла в нежное пиано, и дирижер раздраженно оглянулся, услыхав шепот в публике. Очевидно, произошло нечто, имевшее над аудиторией большую власть, чем гипноз двухсот двадцати музыкантов, дирижера и бессмертного композитора.

В соседней ложе кто-то произнес приглушенным басом:

— На ней Розовый бриллиант из сокровищницы Абдул-Хамида… Стоит двести тысяч долларов…

Аллан поднял глаза. В ложе напротив стало темно. Ллойд приехал!

В темной ложе едва виднелся знакомый всем нежный и тонкий профиль Этель Ллойд. Ее золотистые волосы можно было различить лишь по смутному мерцанию, а на левом виске (повернутом к публике) горел красноватым огнем большой бриллиант.

— Обратите внимание на эту шею, этот затылок, — зашептал мужской голос в соседней ложе. — Видели вы когда-нибудь такой затылок? Говорят, архитектор Хобби… Ну да, блондин, который был тут рядом…

— Ну, этому не трудно поверить! — шепотом отозвался другой голос с чисто английским акцентом, и из ложи донесся тихий смех.

Задняя часть ложи Ллойда была отделена портьерой, и Аллан по одному жесту Этель заключил, что сам Ллойд находится там. Нагнувшись к Мод, он сказал ей на ухо:

— Ллойд все-таки приехал, Мод!

Но Мод была поглощена музыкой. Она даже не поняла Аллана. Вероятно, она единственная в зале не знала, что Этель Ллойд появилась в своей ложе и что на ней был Розовый бриллиант. В порыве вызванного музыкой душевного волнения Мод, не глядя, протянула Аллану маленькую руку. Аллан взял ее и стал машинально гладить, в то время как тысячи быстрых, смелых мыслей проносились в его голове, а слух невольно ловил обрывки сплетен, шепотом передававшихся в соседней ложе.

— Бриллианты? — спросил тихий голос.

— Да, — шепотом ответил другой. — Говорят, что он с этого начал… В австралийских копях.

— Спекулировал?

— По-своему. У него был трактир.

— Вы говорите, у него не было своего участка?

— У него был свой особый участок! — с тихим смешком отозвался голос.

— Не понимаю вас.

— Так говорят. У него был свой собственный рудник, не стоивший ему ни одного цента… Вы ведь знаете, что рабочих тщательно обыскивают… Ну, они проглатывают бриллианты.

— Нет, не знал…

— Говорят, Ллойд… как содержатель трактира… что-то подмешивал в виски, чтобы вызвать у них морскую болезнь. Вот вам его рудник…

— Невероятно!

— Так говорят! А теперь он тратит миллионы на университеты, обсерватории, библиотеки…

— Ну и ну! — прошептал потрясенный собеседник.

— При всем том он тяжело болен, боится людей. Бетонные стены толщиной в метр окружают его комнаты, чтобы к нему не доходил ни один звук… Как узник…

— Ну и ну!

— Ш-ш! — Мод возмущенно повернула к ним голову, и голоса умолкли.

Во время антракта в ложе Ллойда показалась светлая голова Хобби. Он пожал руку Этель Ллойд как близкий знакомый.

— Вы видите, я был прав! — раздался низкий голос в соседней ложе. — Хобби счастливчик! Правда, есть еще Вандерштифт…

Вскоре Хобби просунул голову в ложу Аллана.

— Идем, Мак, — проговорил он, — старик хочет с тобой поговорить.