— Я терпеть не могу крыс и уж тем более не ем их. Понятия не имею.

Кэл покачал головой, делая вид, что страшно разочарован.

— Безглазая! Это же просто, — сказал он, осторожно трогая одну из полосок и тоже нюхая. — С душком, остренькая. Мы их по воскресеньям едим.

Тут у них за спиной раздался громкий гул, и мальчики обернулись, подскочив. Мурлыкая во весь голос, на полу сидел Бартлби и не сводил огромных желтых глаз с вяленого мяса. По его голому подбородку стекала слюна.

— Брысь! — прикрикнул на него Кэл, указывая на дверь в кухню.

Кот лениво повозил лапой по плиточному полу, зачарованно глядя на мясо.

— Барт, брысь, я сказал! — снова крикнул Кэл.

Кот огрызнулся, оскалил зубы — жемчужно-белые и острые как бритва — и стал покрываться гусиной кожей.

— Ах ты мерзавец! — беззлобно рявкнул Кэл. — Укусишь ты меня, как же!

Он в шутку попытался пнуть непослушного кота, но тот легко увернулся от его ноги. Медленно развернувшись, Бартлби презрительно поглядел на мальчиков через плечо и лениво потрусил прочь, подергивая тонким длинным хвостом в знак пренебрежения.

— Он душу продаст за крысу, — сказал Кэл, улыбаясь и качая головой.

Когда экскурсия по кухне закончилась, Кэл повел Уилла по скрипучей деревянной лестнице на второй этаж.

— Это комната отца, — сказал он, приоткрыв темную дверь на площадке. — Вообще-то нам сюда нельзя. Если застукают — попадет.

Уилл быстро обернулся, чтобы убедиться, что опасности нет. Большую часть комнаты мистера Джерома занимала огромная кровать с балдахином такой высоты, что он едва не касался опасно провисшего потолка. В углу светился единственный шар. Больше в комнате ничего не было.

— А это откуда? — спросил Уилл, указывая на ряд светлых прямоугольных пятен на стене.

Кэл поглядел на них и нахмурился.

— Тут раньше фотографии висели. Потом отец все ободрал.

— Почему?

— Из-за матери. Она тут все обставляла — это вообще была ее комната, — ответил Кэл. — Когда она ушла, отец… — он замолчал.

Видя, что Кэл не хочет об этом распространяться, Уилл решил не приставать к нему с расспросами, по крайней мере, сейчас. Он ведь видел, что фотография его матери, которую показывала ему бабушка Маколей, была почему-то спрятана. Ни дядя Тэм, ни бабушка, ни Кэл не спешили посвящать его в эту тайну. Даже если они и вправду его родная семья — а Уилл снова задумался над этим фантастическим предположением, — он твердо решил, что рано или поздно узнает все тайны.

Когда мальчики вернулись на лестничную площадку, Уилл остановился полюбоваться внушительным светящимся шаром, который крепко держала когтистая бронзовая лапа, торчащая из стены.

— А откуда берутся такие светильники? — спросил он, трогая прохладную поверхность шара.

— Светосферы? Не знаю. Кажется, их делают в Западной Пещере.

— И как они работают? Папа нашел такой шар и отослал в лабораторию, но там ничего не выяснили.

Кэл равнодушно посмотрел на светильник.

— Да я сам не знаю. Знаю, что формулу открыли ученые, которые работали на сэра Габриэля Мартино, а вообще…

— Мартино? — перебил его Уилл, вспомнив запись в дневнике отца.

Кэл отмахнулся и продолжал:

— Короче говоря, не знаю, почему они светятся. Там какие-то вещества смешаны под давлением. И, по-моему, для этого берут антверпенское стекло.

— Их тут, наверное, миллион.

— Мы без них не смогли бы жить, — ответил Кэл.