Машину я припарковала перед входом в ресторан так, чтобы в случае нападения на меня было побольше свидетелей. Я окончательно решила, что эпизод с биноклем полиции знать ни к чему. Скажу им просто, что Мэттингли возвратился в Чикаго на самолете Бледсоу.

Ночной гость со стамеской в руке

— Добрый вечер, мисс Варшавски. Не могли бы вы съездить со мной в участок? Лейтенант Мэллори хочет задать вам кое-какие вопросы.

— О чем? — спросила я, открывая ключом дверь подъезда.

Сержант покачал головой:

— Не знаю. Он просто попросил меня доставить вас.

— Лейтенант Мэллори считает, что я должна жить где-нибудь в тихом пригороде, вроде Мелроуз-парка, с мужем и шестью детьми. Скорее всего он просто хочет узнать, насколько я близка к этой цели. Пускай лучше пришлет мне рождественскую открытку.

Если я собиралась добровольно отправиться в полицию, это еще не означает, что меня можно вызывать в участок, когда им заблагорассудится.

Мак-Гоннигал поджал губы.

— Мне не нравятся ваши шутки, мисс Варшавски. Мы обнаружили ваши отпечатки пальцев в кабинете Клейтона Филлипса. Если бы речь шла о ком-то другом, я явился бы к вам с повесткой и задержал вас как важного свидетеля. Но лейтенант Мэллори был другом вашего отца, поэтому он просит вас прибыть к нему добровольно и ответить на его вопросы.

Я подумала, что, раз уж я вступила на стезю взлома, следовало бы надевать перчатки.

— Ладно, прибуду к нему добровольно. — Я открыла дверь подъезда. — Только хочу немного перекусить. Может быть, подниметесь со мной на случай, если я намерена принять цианистый калий?

Мак-Гоннигал раздраженно махнул рукой и сказал, что подождет в машине. Я взбежала наверх, на третий этаж. На полках было шаром покати — выбраться в магазин я так и не успела. Пришлось довольствоваться бутербродом с арахисовым маслом и чашкой подогретого кофе. На всякий случай я обмотала документы Бум-Бума клейкой лентой и засунула их в старый номер журнала «Форчун».

Потом зашла в ванную, почистила зубы, умылась. Для беседы с Бобби потребуются свежие силы и острота ума. Когда я прыгала по ступенькам, спускаясь вниз, плечо уже почти не реагировало. Я с тоской подумала, что завтра утром придется снова начинать пробежки — отпуск кончился.

Мак-Гоннигал включил двигатель и рванул с места так, что заскрежетали шины. Я даже не успела захлопнуть дверцу. Пристегнув ремень безопасности, я дала ему совет:

— Если вы всегда так водите, вам тоже нужно пристегиваться. Страховые агенты и полицейские чаще всего имеют дело с дорожно-транспортными происшествиями, но сами почему-то ремней безопасности не признают.

Мак-Гоннигал не снизошел до ответа. Он вообще всю дорогу помалкивал. Я пыталась завязать дискуссию о борьбе за кубок молодежной команды с Ли Элиа против юношеской команды Далласа, но ничего не вышло: он не хотел говорить на эту тему.

— Наверно, вы болеете за команду «Янки», — предположила я. — Если это так, то немедленно остановите машину, я выйду.

Мак-Гоннигал вместо ответа нажал на газ. Я разразилась целой филиппикой о злодеяниях команды «Янки». На Двенадцатой улице я сочла необходимым указать сержанту, что он едет слишком быстро в нарушение дорожных правил.

Мак-Гоннигал остановил машину на непозволительно большом расстоянии от бровки, выскочил из кабины и громко хлопнул дверью. Я мирно последовала за ним через заднюю дверь полицейского участка.

— Кстати, сержант, удалось ли что-нибудь выяснить по делу Келвина?

— Следствие продолжается, — буркнул он.

Отдел по расследованию убийств представлял собой целый лабиринт, где лейтенанту Мэллори был отведен маленький персональный кабинетик.