— Я сделала ошибку, которая больше не повторится. И не собираюсь исповедоваться перед вами. Вы и так слишком много на себя взяли, когда пытались выяснить, что я собой представляю.

 — Да, — внезапно улыбнулся Тревор. — Каюсь, это доставило мне удовольствие. И доставляет до сих пор. — Он вошел в коттедж.

 Она заставила себя отвернуться от двери. О боже, как он красив… Наедине с Тревором Джейн ощущала только властный магнетизм его личности и твердила себе, что нужно быть осторожной. Но в последний момент ее осенило: Тревор прекрасен.

 Прекрасен? Это определение не доставило бы Тревору никакой радости. Откуда вообще взялось это слово?

 Прекрасен как бог.

 Когда Цира думала об Антонии, в ее мозгу звучали эти слова. Антоний, умный, циничный и совершенно неотразимый. Антоний, который соблазнил ее, свел с ума, а потом предал. Но в конце концов он попытался спасти ее. Или это тоже был обман?

 Какая разница? Она воспринимала, сон как реальность. Если причиной этого сна было возникновение некой необъяснимой связи с Альдо, то расцветила и украсила его она сама. Она с каждым разом все больше привязывалась к Цире, которую Альдо явно считал злодейкой.

 А Антоний?

 Может быть, ей требовался герой, чтобы спасти Циру? Хотя Антоний был скорее антигероем.

 Как Тревор.

 Она окаменела. Цира относилась к Антонию точно так же, как сама Джейн относилась к Тревору. Именно поэтому она с первого взгляда ощутила странное чувство, что откуда-то знает его. И даже сказала Еве, что он ей кого-то напоминает.

 Антония?

 Джейн не помнила, как выглядел Антоний. Его видела Цира, а не она. Это Цира ощущала жгучую обиду, горечь, надежду и любовь.

 Любовь? Неужели Цира все еще любила Антония?

 А впрочем, пошли они все подальше! Какое ей до них дело? Может быть, она больше никогда не увидит снов о Цире? После того кошмара, когда под ногами Циры разверзлась земля и она заглянула в расплавленный огонь, прошло уже несколько ночей.

 Лава. Когда она узнала о Геркулануме и женщине, которая жила и умерла там?

 Но к тому времени Тревор уже сказал ей, что пепел был из Везувия. Она могла вообразить вулкан действующим. Откуда ей знать, на какие фокусы способен мозг? Эти проклятые сны о Цире окончательно лишили ее уверенности в себе. Во-первых, она сама сказала Еве, что следила за Цирой с таким любопытством и возбуждением, словно читала роман. Это было захватывающе; Джейн ждала продолжения и пыталась представить себе, что будет дальше. Но продолжения не будет. После рассказанного Тревором она бродила во мгле и старалась отыскать дорогу. Чувствовала себя пойманной, брошенной в темницу и боялась снова очутиться в этом тоннеле.

 — Отстань от меня, Цира, — прошептала она. — У меня и так забот хватает. Не приходи больше.

 ГЛАВА 11

 У ее ног зияла огненная пропасть.

 — Прыгай! — Антоний протягивал к ней руки. — Сейчас же, Цира. Я поймаю тебя.

 Прыгнуть? Трещина была слишком широкой и с каждой секундой становилась все шире.

 Времени не было. И выбора тоже. Она перепрыгнула трещину. Жар обжигал ее голени даже тогда, когда ступни коснулись твердой почвы.

 И тут же она почувствовала, как земля осыпается под ее ногами.

 Антоний одним движением дернул ее на себя.

 — Поймал. — Руки Антония стиснули ее предплечья и оттащили от края.

 Снова грохот.

 — Нужно поскорее убраться отсюда. — Цира обернулась.

 Трещина расширялась на глазах.