— Слушай, а он и вправду красив, как бог, — не могла не согласиться со мной Татьяна. — Ему бы в кино сниматься. Ему бы тогда вообще цены не было.

— А ему и так цены нет.

Дождавшись, когда наконец мы останемся с Мустафой одни в номере, я с особой теплотой наблюдала за тем, как он возится с мобильным телефоном, словно ребенок с игрушкой, и нежно поглаживала его по спине.

— Не наигрался еще?

— Нет. Так здорово! Тут можно даже клипы снимать. Мне все ребята завидуют. Говорят, какая же у тебя прекрасная девушка и как же сильно она тебя любит.

— Мустафа, а откуда ты так хорошо научился говорить по-русски?

— Я учил русский язык самостоятельно еще в школьные годы. А еще у меня хорошая разговорная практика.

— Разговорная практика с русскими девушками на курортах?

— Наташа, ты меня ревнуешь? Ты же знаешь, что мне никто, кроме тебя, не нужен. А русский язык я учил еще в школьные годы, потому что я всегда верил и ждал, что тебя встречу. Вот и дождался.

От последних слов моего любимого турка на моих глазах появились слезы, и я с трудом удержала себя от того, чтобы не разрыдаться от охватившего меня счастья. Сфотографировав меня несколько раз новеньким телефоном, Мустафа положил его на тумбочку и повалил меня на кровать.

— Наташа, я не хочу тебя потерять.

— А ты меня и не потеряешь. Я всегда буду рядом. Если не в реальности, то мысленно, на расстоянии. И вообще, с чего ты решил, что можешь меня потерять?

— У меня проблемы. Боюсь, что это наша последняя встреча.

— Что??? Что ты сказал? — Я подняла голову и посмотрела на своего любимого испуганным взглядом.

— Я же тебе сказал, что у меня большие проблемы.

Глава 3

Мы проговорили ровно полночи. Мустафа старался не смотреть мне в глаза и говорил с такой болью в голосе, что у меня перехватывало дыхание и страшно щемило сердце. Он рассказал мне о том, как его родители попали в жуткую автомобильную аварию, что в этой аварии погиб его отец, а мать чудом выжила и прикована к постели. Матери требуется срочная дорогостоящая операция, иначе можно ждать беды. Врачи сказали, что на счету каждый день, что может настать момент, когда будет уже поздно. Мустафа рассказал о том, что после того, как отца не стало, он стал единственным кормильцем в семье, ведь он несет ответственность за троих младших братьев, которые еще пока не могут работать в силу своего возраста.

— Ну почему ты так долго молчал? Почему ты ничего не хотел мне рассказать? — Я держала Мустафу за руку и пыталась заглянуть в его глаза, которые он отводил в сторону. Молодой человек не хотел показывать мне своих слез. — Я же тебе столько раз звонила, посылала сообщения, и ты всегда отвечал мне, что у тебя все хорошо.

— Наташа, а что я тебе должен был написать? Что моя мать в тяжелом состоянии, а мои братья голодают? Я не могу тебе жаловаться. Я же мужчина и должен решать свои проблемы самостоятельно.

— Но ведь мы любим друг друга, а это значит, что ты должен рассказывать мне обо всем, что с тобой происходит. Знаешь, а ведь я чувствовала…

— Что ты чувствовала?

— Что с тобой что-то не так, что у тебя беда. У меня было какое-то внутреннее предчувствие. Я не могу тебе этого объяснить. Говорят же, что близкие люди друг друга чувствуют, и расстояние не имеет никакого значения. Как сейчас твоя мама?

— Ничего хорошего сказать не могу. Она слишком слаба. Ей требуется операция, которая стоит порядка пятнадцати тысяч долларов.

— Сколько? — Я не сразу поверила своим ушам и посмотрела на Мустафу ничего не понимающими глазами.