В Хоббсе, у мексиканской границы, Мило остановился на заправке, соседствовавшей с магазином с шелушащимися белыми стенами и без кондиционера. Потная толстуха за прилавком разменяла деньги и указала на телефон в дальнем углу, рядом с консервированными супами. Он набрал номер, который запомнил тогда, в «Дисней уорлде», и опустил в приемник все свои четвертаки.

— Да? — произнес знакомый старческий голос.

— Это я.

— Михаил?

— Мне нужна твоя помощь, Евгений.

Часть 2

Туризм — это одна большая легенда

Среда, 25 июля — понедельник, 30 июля, 2007 год

1

Теренс Альберт Фицхью стоял в кабинете на двадцатом втором этаже, принадлежавшем некогда Тому Грейнджеру. За высокими, до потолка, окнами открывался панорамный вид на небоскребы, и оттого казалось, что смотришь на городские джунгли. За жалюзи на противоположной стене трудились в своих закутках за тонкими перегородками молодые, бледные, тщедушные Турагенты — разбирались в донесениях Туристов, сортировали, отбраковывали и укладывали результаты своих трудов в аккуратные тонкие папочки, поступавшие затем в Лэнгли, где уже другие аналитики готовили на их основе собственные доклады и рекомендации для политиков.

И все эти Турагенты ненавидели его.

Ненавидели не его лично — Теренса Альберта Фицхью, ненавидели как воплощение некоей концепции. За время службы он побывал во многих офисах Компании по всему миру и знал, что между начальниками департаментов и их подчиненными возникает со временем подобие любви. Когда начальника выгоняют или убивают, чувство это постепенно рассеивается. Тем более это касается отделов, которые, как департамент Туризма, существуют невидимо для внешнего мира и сотрудники которых зависят от шефа в еще большей степени.

Чувства можно оставить на потом. Фицхью опустил жалюзи и подошел к компьютеру. Даже теперь, по прошествии недели, ему не удалось разобраться в том бардаке, что оставил после себя Грейнджер, потому что старик и сам не отличался организованностью и был одним из тех замшелых ветеранов холодной войны, которые слишком во многом зависят от своих секретарш и поддержание порядка доверяют им. Там, где за ними подчищать некому — как на рабочем столе компьютера, — собирается в итоге столько мусора, что сам черт ногу сломит. Впрочем, это касается и всего остального. Поначалу, впрочем, Фицхью решил, что с зачисткой справился неплохо. Трипплхорн получил соответствующее указание, и когда Фицхью позвонил, Турист подтвердил — правда, каким-то странным, тихим голосом, — что задание выполнил. Отлично.

Затем, уже прибыв на место, он обнаружил кровь в доме. И зачем Трипплхорну понадобилось убирать тело Уивера? В этом не было никакой надобности. На следующий день эксперты-криминалисты едва не довели его до инфаркта — оказалось, кровь не Уивера. Чья она, они еще не знали, но он знал.

По телефону отвечал не Трипплхорн, а Уивер.

И вот после такой недели отчаянных, неловких зачисток — чудо.

Фицхью подключился к сетевому серверу, ввел личный код и еще раз просмотрел утреннюю видеозапись, представлявшую собой наспех сделанный монтаж материалов, полученных с нескольких камер наблюдения. Начиналась она с привычной, обыденной сцены: усталые, спешащие на работу люди. Временной код внизу экрана показывал 9.38. Затем в толпе появилась голова, которую техник отметил стрелкой. Голова двигалась по противоположной стороне авеню Америк. Вот она остановилась и торопливо пересекла улицу в потоке желтых такси.