Разработчик сайта писал: «Перкинс вступила в „Движение 2 июня“ в октябре 1972 года. Согласно имеющимся сведениям, ее вовлек в „Движение“ один из его руководителей, Фриц Тойфель. На свободе она оставалась дольше других, но в 1979-м была арестована и отправлена штутгартскую тюрьму Штамхайм. В декабре того же года покончила с собой в камере».

Дверь открылась, и в комнату вошли трое охранников. Мило заметил, что синяк под глазом у Лоуренса уже побледнел, а припухлость заметно спала. Лоуренс надел на него наручники и сковал ноги цепью, после чего все четверо прошли по коридору к лифтам и спустились на третий уровень подземной автостоянки.

Мило посадили в белый фургон, напоминающий бронированные полицейские машины, которые обычно показывают в фильмах. Вдоль стенок салона шли стальные скамеечки с небольшими отверстиями, через которые Лоуренс пропустил цепочки от ножных и ручных кандалов. Выехав на улицу, фургон повернул на юг. Мило посмотрел в затемненное окно — было темно. Он поинтересовался, какой сегодня день, пятница или суббота. Сидевший напротив Лоуренс взглянул на часы.

— Еще пятница.

— Как глаз? Выглядит неплохо.

Лоуренс осторожно потрогал синяк.

— Жить буду.

В Нижнем Манхэттене машина проскочила Фоули-сквер, объехала здание ГЦПЗ и свернула на подземную парковку. Водитель предъявил охранникам удостоверение и разрешение на перевозку арестованного, ворота открылись, и фургон проехал дальше. Остановились у стального лифта. Подождали, пока спустится кабина. И лишь когда дверцы разошлись, Лоуренс отстегнул Мило от сиденья.

— Как у них тут, номера обслуживаются? — пошутил Мило.

Два охранника посмотрели на него непонимающе, а Лоуренс позволил себе улыбку.

— По крайней мере, камеры отдельные.

— У меня такая и раньше была.

— Ладно, приятель, пошли.

Звоночек электронной почты сообщил о новом письме — это Мэтью ответил на ее запрос. Последний раз имя Джима Пирсона упоминалось в документах Компании в 1998 году, когда этот сорокалетний агент умер от врожденного порока сердца.

Новость не удивила. Все, что требовалось от неизвестных, это изготовить поддельный жетон. В списках МНБ Джим Пирсон тоже не значился. Что у нее есть? Ничего, кроме зажигалки, которую Стефани нашла в своей комнате. «Раунд Робин». Бар, нередко посещаемый видными вашингтонскими политиками и их приближенными.

Симмонс открыла два окна: одно — Палаты представителей, другое — Сената США. Нашла в каждом список персонала. Впечатала: «Джим Пирсон». По Палате представителей совпадений не обнаружилось, а вот в штате Сената значился некий Джим Пирсон, обозначенный как «помощник планировщика» при сенаторе-республиканце от Миннесоты Натане Ирвине. Фотографии не было. Она перешла на страничку Натана Ирвина и пробежала глазами по списку двадцати его помощников. Здесь также присутствовал Джим Пирсон, а несколькими строчками выше — Максимилиан Гржибовски, «помощник по вопросам законодательства». Фамилия незнакомая, польская — неудивительно, что испуганная женщина ее не запомнила.

В десять, когда зазвонил телефон, Фицхью был уже в отеле «Мэнсфилд». С собой он прихватил бутылку скотча и теперь пытался убедить себя, что пить много не следует.

— Карлос? — спросил сенатор. Голос прозвучал напряженно.

— Да. Все в порядке?

Пауза.

— Никакого запроса не было.

— Минутку. Что вы сказали?

— Я говорю, что ты выставил меня идиотом. Я связываюсь с самым главным, а потом он перезванивает и говорит, что никакого запроса относительно тебя не поступало.