— Могли бы и дверь закрыть, — фыркнула Стефани.

Мило рассмеялся — легко и непринужденно.

— Будь добра, верни мое полотенце, ладно?

Она подала полотенце, однако уходить не спешила.

— Эй, ребенок! Дай мне одеться, и мы поговорим, кто чем хочет заняться в «Дисней уорлде».

Аргумент подействовал, Стефани вышла.

— Уверен, что нам стоит ехать сейчас?

Мило снова перепоясался полотенцем.

— Я собираюсь в отпуск с семьей, и пусть кто-нибудь только посмеет мне помешать.

Всего час назад такого рода ответ вполне бы ее устроил, но теперь, зная то, что узнала, и слыша его жесткий, почти жестокий тон, Тина уже сильно сомневалась, что ей по-прежнему куда-то хочется.

22

То воскресное утро не отличалось от большинства других таких же. Обычно женатые мужчины сначала к ним привыкают, а потом впадают от них в зависимость. Свежий аромат сваренного кофе, запах яичницы с ветчиной, шорох газеты, разлетевшиеся по полу рекламные приложения, и все бродят по дому неспешно и в свободных халатах. Мило читал «Нью-Йорк таймс». В передовой говорилось о стратегическом провале администрации, которая так и не смогла через шесть лет после вторжения вывести из Афганистана американские войска, оставив там прочное, стабильное правительство. Настроения такой материал не добавлял. Мило уже переворачивал страницу, когда заметил помещенное ниже письмо редактору от «доктора Марвана Л. Хамбуле из Колумбийского университета», касающееся поддержанного США эмбарго в отношении Судана. Если бы не Энджела, он, скорее всего, оставил бы письмо без внимания.

«И хотя цели его — в частности, достижение мирного урегулирования в Дарфуре — достойны одобрения, практические результаты ничтожны. Опираясь на помощь Китая, вкладывающего значительные средства в развитие нефтедобывающей отрасли, президент аль-Башир вполне может обойтись без финансовых вливаний Запада. При нынешнем положении в стране он получает не только деньги, но и оружие для продолжения войны в Дарфуре и защиты от экстремистов в Хартуме.

Что касается торгового эмбарго, то оно прежде всего лишает потенциального дохода осажденных жителей Дарфура, не имеющих никакой выгоды от присутствия в Судане китайских холдингов».

Продолжая далее, доктор Хамбуле пояснял, что наиболее действенным средством приведения президента аль-Башира за стол переговоров было бы предложение американской помощи для подавления терзающих столицу джихадистов. «Другими словами, предложение пряника вместо кнута».

В начале одиннадцатого приехал Том Грейнджер. В руке он держал пластиковый пакет с толстой воскресной газетой.

— Надеюсь, не помешал, — обратился он к встретившей его у порога Тине.

Стефани неизменно называла своего крестного отца «дядей Томом», от чего родители, как ни старались, отучить дочку не могли. Вот и теперь она с радостным криком бросилась к старику. Грейнджер поймал ее и с неожиданной силой поднял к груди.

— И как поживает самая красивая девочка в Соединенных Штатах?

— Не знаю. Сара Лоутон живет в другом конце города.

— Я о вас говорю, юная леди.

— Принес что-нибудь?

Грейнджер достал из кармана пиджака батончик «херши». Стефани попыталась его выхватить, но батончик уже перекочевал к Тине.

— Получишь, когда мама разрешит.

— Все равно спасибо.

Грейнджер сел за кухонный стол напротив Мило и поблагодарил печальной улыбкой Тину, которая поставила перед ним чашку кофе. Сама хозяйка удалилась затем в гостиную, к дочери, и закрыла за собой дверь.

— Что-то не так? — спросил Грейнджер.