В течение месяца после возвращения Харриса в Пекин в феврале 1993 года отношения между ним и Куинном оставались безоблачными, но затем дали знать о себе прежние проблемы. Куинн снова пожаловался, что Харрис подрывает его авторитет и покушается на власть. Лэнгли ответило моментально: принять дисциплинарные меры, но ни в коем случае не отзывать. Харриса примерно наказали, его агентурная сеть перешла к Куинну, который вскоре признался, что, пожалуй, перегнул палку. Харрис начал пить, в посольстве появлялся с опозданием, а ночи скрашивал с первыми попавшимися девицами, которых подбирал в столичных магазинах. Пекинская полиция дважды задерживала его за недостойное поведение в общественных местах, после чего дружелюбно настроенный чиновник из Министерства иностранных дел Китая намекнул в разговоре с Куинном, что молодого скандалиста желательно поскорее отправить из страны, «где такого рода поведение не может более рассматриваться как нормальное».

Предложение было высказано 12 июля 1993 года, а уже через пять дней в посольство поступила копия полицейского протокола, в котором речь шла об автомобильном происшествии в провинции Гуйчжоу, на трассе Гуйань — Бицзе. Посольская машина, зарегистрированная на имя Харриса, сорвалась с Люгуанхэского моста, высота которого составляет 305 метров. Узнав об этом, Куинн потребовал присутствия на месте катастрофы группы американских специалистов. Китайцы любезно согласились. Прибывшие эксперты перебрали по кусочку все, что осталось от машины, и отправили останки Харриса в Сомервилль, где они и упокоились на городском кладбище, рядом с прахом его родных.

Никаких сведений, касающихся нового рождения Харриса, уже в качестве Туриста, досье не содержало. Не было в нем и информации о дальнейших его заданиях. Такое нарушение режима секретности не мог позволить себе даже Грейнджер. Прилагался лишь отчет об исчезновении Харриса в 1996-м, где он фигурировал под кодовым именем Ингерсол.

Последним известным местом проживания значилась квартира на Фробенштрассе в Берлине. Потратив неделю на безуспешные попытки связаться с ним для передачи очередного задания, Грейнджер (к тому времени руководивший отделом Туризма всего два года) отправил на поиски агента Лэки. Квартиру обыскали, но ничего не нашли. Грейнджер обратился к Фицхью — есть ли у того что-то новенькое. Фицхью ответил, что известий нет. И тогда Лэки поручили найти Ингерсола/Харриса.

Поговорив с известными контактами Харриса, на что ушла еще неделя, Лэки добрался до «трабанта», украденного Харрисом в Германии и брошенного в Праге. Получив в свое распоряжение отчеты пражской полиции, Грейнджер вышел еще на одну машину, «мерседес», угнанную неподалеку от того места, где был обнаружен «трабант». Дальше след вел на запад, в Австрию, там к Лэки присоединился Деккер. В конце концов они нашли «мерседес» возле Зальцбурга. Примечательно, что во всех угнанных и брошенных автомобилях не удалось обнаружить ни единого отпечатка — все было тщательно вытерто. Такая чистоплотность — своего рода фирменный знак Туризма.

Из Австрии Деккер и Лэки проследовали в Милан, где окончательно запутались в череде похищенных машин.

А потом в дело вмешался случай. Произошло это в Тунисе. Деккер после выполнения задания отдыхал в отеле «Бастия» на берегу Тунисского залива. Работая с Лэки, он изучил множество фотографий Харриса, и в ресторане отеля увидел похожего на него человека. Мужчина с лицом исчезнувшего агента ел суп и смотрел на море. Деккер поднялся в номер за оружием, а когда вернулся, Харриса уже не было. Через четыре минуты он вломился в его комнату, которая оказалась пуста.

Деккер позвонил в столицу, связался с посольством и попросил послать людей на железнодорожные вокзалы, в порт и аэропорт. Спустя какое-то время молодой сотрудник, только что переведенный из финансового отдела посольства в отдел безопасности, сообщил по телефону, что заметил Харриса в аэропорту Карфагена.