Стефани развела руками.

— А разве здесь кто-то куда-то спешит?

«Верно, малышка».

Они прошли вперед, где на платформе стояли два поезда. Каждый состоял из двух узких вагончиков с тремя расположенными одно за другим сиденьями. Мило поцеловал дочь и жену и сказал, что приедет следующим поездом. Паренек в форме повел их к первому вагончику, но Мило шепнул ему что-то, продемонстрировал значок и занял предпоследнее сиденье во втором вагончике второго поезда. Тина, сев позади дочери, обернулась, однако не увидела мужа из-за других пассажиров. Она попыталась привстать, чем привлекла внимание девушки в форме.

— Мэм, пожалуйста, оставайтесь на месте. Ради вашей же безопасности.

Тина поблагодарила ее за заботу.

— Ты тоже так думаешь? — спросила Стефани.

— Что, милая? Я плохо тебя слышу.

— Ты тоже думаешь, что мы взаправду полетим в космос?

— Может быть.

Тина еще раз оглянулась, пытаясь отыскать глазами Мило, но тут поезд дернулся и медленно покатился вперед, к темнеющему зеву туннеля.

Следующие три минуты Тине было не до таинственного друга ее мужа. Космическая музыка, проносящиеся мимо астероиды и звездолеты, световые эффекты внутри огромного купола — все это заставило отвлечься на время от проблем реального мира. И даже Стефани позабыла весь свой сарказм и только счастливо пищала, когда их уносило вверх и швыряло вниз.

— Поедем еще раз! — заявила она, когда поезд наконец остановился и они, пошатываясь, вышли из вагончика.

— Дай сначала отдышаться.

Потом они долго стояли у стальной оградки, ожидая Мило.

— А почему он не приехал на втором поезде? — спросила Стефани.

— Может, его друг опоздал. — Она прижалась подбородком к ограждению и тут же подняла голову. — А вот и он!

Первые четыре места оккупировала семья, все в ярких оранжевых рубашках, а пятое занимал Мило — напряженный, как ей показалось, и с каким-то безучастным выражением на застывшем лице. За его спиной сидел старик лет семидесяти, морщинистый, широкоскулый, с глубоко посаженными, тяжелыми глазами и бритой седой головой с коротким «ежиком» на макушке — когда-то, наверное в семидесятые, такой стиль предпочитал и ее отец.

Несмотря на возраст и кажущуюся хрупкость, старик поднялся сам, а когда вышел из вагона, Тина поняла, что ее первое впечатление оказалось обманчивым — он был высок и статен. Подойдя ближе, мужчины улыбнулись, и старик как-то странно махнул рукой, словно отгонял муху. Не успел Мило открыть рот, как его спутник заговорил с сильным русским акцентом.

— Рад познакомиться с вами, миссис Уивер.

С этими словами он галантно склонился к ее руке.

— Евгений Примаков, — представил Мило. — Евгений — это Тина, а это, — он поднял на руки Стефани, — величайшая исполнительница шансона со времен Эдит Пиаф. Будьте знакомы — Стефани.

Примаков с улыбкой поцеловал и вторую предложенную руку и рассмеялся, когда Стефани вытерла ее о шорты.

— Правильно делаешь, у меня могут быть вши.

— Так вы старый друг Мило? — спросила Тина.

— Можно и так сказать. — Он снова улыбнулся. — Давно уговариваю вашего мужа работать на меня, а он ужасно упрям. Патриот.

— Выпьем? — вмешался Мило. — В горле пересохло.

Русский покачал головой.

— Я бы с удовольствием, но мне еще надо найти своих. А вы идите. Может быть, еще встретимся. — Он повернулся к Тине. — Мило много говорил о вашей красоте.