Женька выпрямился, исподлобья глянул на черные окна. Заорал:

– Она сама! Сама на железку упала! Я ничего не делал!

Но, кажется, всем тут было все безразлично.

Он постоял минуту, не зная, что делать. Потом поправил оружие и отступил к высаженным вдоль дороги тополям. Уже оттуда он заметил несколько фигур, появившихся на остановке городского транспорта. Они замерли, подставив лица струям проливного дождя. И Женька был уверен, что лица эти ничем не лучше рожи набросившейся на него припадочной.

Он попятился, озираясь.

Еще одна фигура выступила из темного подъезда.

Другая выползла из черного подвального окна.

Их становилось больше и больше. Женька вцепился в свой автомат, понимая, что оружие вряд ли ему поможет, если эти твари набросятся на него скопом. Надо было спрятаться, переждать. Возможно, когда дождь кончится, они все куда-нибудь уберутся. Сидели же они где-то тихо, пока он бродил тут по улицам…

Женька обошел пятиэтажку, прижимаясь к мокрой стене. За крышами частных домов он увидел высокое колесо аттракциона. Значит, площадь, которую он искал, была там – за домами. А за площадью, прямо под знаком «Уступите дорогу», должен был стоять его «Фокус».

Женька приготовился перелезь через забор частного домовладения, уже и ногу занес, но тут откуда ни возьмись появилась злобного вида дворняга, залаяла на чужака.

– Тихо, дура!

Он двинулся вдоль забора. Собака вдруг завизжала. Женька осторожно выглянул и увидел, как в саду, куда он только что собирался залезть, здоровенный амбал мутузит садовой лопатой катающуюся по земле дворнягу. Пес был еще жив, когда садист отбросил свое орудие и принялся рвать несчастное животное зубами и руками.

– Чокнутый городишко, – пробормотал Женька, решив в чужие сады не лазать.

Он попробовал вернуться к пятиэтажкам, но и там на детской площадке во дворе уже стояли страшные фигуры. Женька прижался к стволу растущего у дороги тополя, осмотрелся и, улучив секунду, перебежал к следующему дереву.

Его заметили, когда он пытался вскрыть старенький «Москвич», припаркованный возле маленького магазинчика. Древнюю машину можно было завести без ключа – в молодые годы Женька с компанией не раз проделывали подобное. Сразу три фигуры сорвались с мест, кинулись к автоугонщику. Хорошо, он вовремя их заметил, рванул что было мочи к магазину. Двери оказались заперты, зато люк для приема хлеба не выдержал удара, вывалился – и Женька нырнул внутрь. Один из преследователей полез следом, но получил пистолетную пулю в лоб и повис в узком проеме, закупорив его. Секунд через десять труп странным образом задергался – Женька было решил, что покойник ожил, навел на него автомат, но стрелять не стал, так как услышал хлюпанье и чавканье. Мертвец дергался не сам – его дергали, пожирая. Женька едва не сблевал, когда это понял.

Он ногой выпихнул труп наружу, заслонил проем, придвинув тяжелый шкаф, подпер его железным прутом и отправился осматривать свое убежище.

Магазином это убогое заведение можно было назвать с большой натяжкой. Бетонная коробка, обитая внутри вагонкой, а снаружи обшитая дешевым сайдингом. Три комнаты: подсобка, склад и торговый зал, в котором и пяти покупателям будет тесно. Окон, можно сказать, нет – не считать же за окна две дыры для света, заложенные непрозрачными стеклянными блоками, а снаружи прикрытые решетками, сваренными из арматуры и покрашенными уродской салатовой эмалью.