Сказочник первый положил ружье. Потом сдался Габозов. Глядя на бригадира, разоружился и Фикса.

Коля протянул руку, выдернул нож из головы сдохшего зомбяка, вытер клинок об одежду, продолжая следить за происходящим. Разговор шел на повышенных тонах, так что он слышал почти все.

– Вы кто такие? – спрашивал командир в «цифре». – Здесь наша территория!

– И где это написано? – возмущался Габозов. – Поезд нашли мы. Вон и кресты стоят наши.

– «Ваши» – это чьи? Откуда вы такие шустрые здесь взялись? Сколько вас? Где находитесь?

– Не играй в войнушку, командир! Давай просто поговорим.

– О чем? Вы на чужой территории! Вас, лошков, пасли от самой дороги…

Коля осторожно перебрался на другую сторону насыпи. Залег возле самых рельсов.

Сначала он решил, что люди в «цифре» – это военные. Но, понаблюдав за ними, понял, что они просто ряженые. Скорей всего, наткнулись где-нибудь на военный грузовик с мертвыми солдатами, приоделись, экипировались. Только нет у гражданского человека военной выправки. Да и не стали бы профессионалы действовать так тупо: зачем они в рост стоят, вместо того чтобы залечь или хотя бы на колено опуститься? Да еще в кучу собрались – все пять человек! Одной гранатой накрыть можно… Возможно, солдаты-срочники, оставшиеся без командиров, так бы себя и вели. Но не похожи эти мужики на призванных в армию мальчишек.

– Вы сами-то кто такие? – перешел в наступление Габозов. Он, видимо, понял уже, что раз их не расстреляли сразу, то есть возможность порешать все без крови. – Может, нам лучше объединиться, а? Или давайте так: мы себе только эти контейнеры загрузим и уберемся, а за вами весь состав останется. Думаю, так честно.

– А я думаю, что будет честно, если вы сейчас все вернете на место, и больше ноги вашей здесь не будет…

Коля не сомневался, что Габозов, окажись он на месте этих пришлых с «калашами», ни в какие переговоры не вступал бы, а просто расстрелял бы всех разом. Ну, может, кого-нибудь ранил бы, чтобы потом под пытками выяснить, что они за люди и откуда взялись.

Однако, похоже, не все выжившие одичали. Кое-кому еще было трудно вот так просто взять и выпустить пулю в живого, разговаривающего с тобой человека.

– Ладно, ваша взяла, – сказал Габозов. – Сейчас все вернем и уедем.

Он присел, чтобы завязать шнурок на ботинке.

И Коля понял, что сейчас произойдет.

Ему захотелось крикнуть, чтобы остановить бойню. Но это выдало бы его, а он должен был во что бы то ни стало вернуться на автобазу и найти Машу. К тому же он понимал, что его крик ничего не изменит – стрельба начнется в любом случае.

Габозов упал на землю, схватил ружье, мгновенно перекатился на спину и выстрелил в человека с «калашниковым». Водитель «ЗиЛа» спрыгнул с крыши, заскочил в кабину. Сказочник кулем свалился с вагона, залег у рельсов.

Наперебой застрочили автоматы.

Срезанный очередью, упал Вантуз.

Чучмек попытался выпрыгнуть из прицепа, но повис на борту, пачкая его хлынувшей изо рта кровью.

Фикса выдернул «калашников» из рук скорчившегося трупа, залег у колеса машины, стреляя одиночными.

Шальная пуля щелкнула по рельсу в метре от Коли, и он сполз вниз, укрылся за насыпью, слушая истошные вопли, мат и звуки перестрелки.