— Почему-то жжет место, где нанесена татуировка. — Призналась она. — Уже второй раз, пока я здесь.

— Удивительно, и что там набито?

— Я не разбираюсь, выбирала по каталогу. Руна какая-то, скандинавская или славянская.

— Когда начало жечь?

— Как только вошли в зал.

— Сделай вид, что тебе надо отойти попудрить носик и проверь, ослабнет жжение или нет.

— Хорошо.

Ингрид вышла из-за стола и отошла в сторону, где горели знаки туалета.

— Переволновалась? — Усмехнулся Оливейро, глядя вслед Нильсен.

— Ага. — Алексей не стал раньше времени комментировать.

Шведка вернулась почти сразу.

— Что?

— Жжение становится слабее с удалением. Будто татуировка реагирует на кого-то из этих.

— Явно не на пришельцев. На них дозиметр может среагировать, но никак не сакральный символ. — Предположил Смирнов.

— Мне радоваться?

— Однозначно да. — Смирнов наклонился к Бейкеру. — У Ингрид татуировка в виде руны, реагирует на близость чертей. Это же настоящий чит. Надо сделать такую каждому.

— Хм, идея классная, если окажется рабочей.

В зал вошли «важные шишки» от каждой стороны. Они не пошли к столам, а направились к возвышению из трех ступеней. Пришельцы и люди ничем не отличались от своих бойцов, но Велиал с верной Смертью выглядели напротив демонов-бойцов роскошнее и человекообразнее. На возвышение не было никакого подобия микрофона, но голос говорящего прозвучал невероятно громко. Кажется, это был Папа Римский.

— Уважаемые участники мероприятия, друзья, соотечественники, земляне, я понимаю, что ситуации, в которой мы оказались, лучше было бы избежать, но компромисс в ней в принципе невозможен, поэтому был придуман Турнир. Победитель получает всё. Такова наша договоренность. Для нас победа означает то, что мы еще поживем на этой планете. Победа так же будет означать, что мы совершим скачок в понимании того, кто мы такие, какова наша роль в этом мире. Теперь, мы один народ. Никакого противостояния и борьбы, только защита и приумножение всего, что идет на пользу планете. Мы должны знать цену словам и обещаниям, даваемым с высоких трибун. Политики, финансисты, и остальные пляшущие под их дудку, горят в аду, теперь я знаю это точно. Мне и самому приходилось произносить пустые речи, но теперь каждое слово пропитано надеждой и смыслом. Оставим Землю за нами!!!

На зеленой стороне зала раздались обильные аплодисменты. Велиал поднял руку вверх, прося тишины. На его лице играла ехидная ухмылка, будто речь оратора произвела на него скептическое впечатление.

— Любить и приумножать! Сколько раз я слышал эти слова из уст людей, и сколько раз они оказывались пустым звуком. Вы клянетесь, только когда обстоятельства прижимают вас, и сразу забываете, когда отпускают. Если бы крепость человеческого слова являлась строительным материалом зданий, то вы бы жили в развалинах. Человеческие обещания — это мыльные пузыри, лопающиеся от одного взгляда. Просто странно, что человечество до сих пор существует. — Демон развел руками. — Простите, отвлекся, совсем не это хотел сказать. В случае нашей победы, а она мне видится очень вероятной. — Велиал подождал, пока аплодисменты с красной стороны зала успокоятся. — Мы откроем филиалы на Земле, в которых будет вестись открытая торговля, успех, деньги, слава в обмен на ваши душонки. За нашу победу!

Бойца ада повскакивали со своих мест и принялись дубасить себя в могучую грудь.

— Они напоминают мне помесь гориллы, быка и козла. — Признался Алексей Ингрид.

— Меня от них уже тошнит.