– Странно, – прохрипел маг.

– Что не так? – развернулась Джайна, взволнованно уставившись на него – если Марруф говорит «странно», значит, жди неприятностей.

– Цель ушла за изнанку эфира… движется с сумасшедшей скоростью.

– Нам его не достать? – напряжённый до этого момента Ишем расслабился, опустил арбалеты.

– Достанем, – кивнул Эр Марруф. – Пусть только остановится. Но… не нравится мне всё это.

Стрелок и отравительница переглянулись.

– Отменим охоту? – с сожалением спросила Джайна.

– Нет, – маг качнул головой. – Просто будьте внимательны.

Эр Марруф достал амулет связи, сдавил – овальный гладкий камень в ладони тут же потеплел. Некоторое время пришлось подождать, разглядывая незатейливое убранство ухоронки: стол, две скамьи, пара коек с набитыми сеном матрасами и старый шкаф, в котором хранилась посуда. Более важные припасы – еда, некоторое количество оружия и всевозможное снаряжение хранились в тайниках.

– Слушаю, – наконец, прозвучал в голове голос джадугяра.

– Господин Тальмир, я передам вам точку перехода, как только определим местоположение цели.

– Проблемы?

– Да, но всё решаемо.

– Я думал, у вас всё схвачено, и проблемы не возникают.

– Обычно, да. Но в этот раз цель опасная и сложная.

– Тут согласен…

На несколько мгновений воцарилось молчание.

– Хорошо. Жду от вас расположение точки перехода. Я должен видеть, как вы его прикончите.

– Увидите.

Здесь! Я остановился, но выходить в реальность из-за изнанки эфира пока не спешил. Стоит осмотреться.

В Дархасане найдётся немало покинутых, заброшенных кварталов. Причины могли быть любыми: проклятье воцарилось тут, тварь поблизости завелась или эпидемия выкосила народ, и потому окрестный люд боялся возвращаться в подобные места. Даже солдаты обходили их стороной. «Чёрный квартал»– стал одним из редких исключений. После того, как я впервые повстречал там Садару, убил (чисто благодаря везению, иначе закончил бы свои дни в её желудке), воскресил и привязал к себе, народ постепенно вернулся в брошенные дома.

Место, которое я выбрал для будущего сражения, было когда-то базарной площадью. Круглая – двухсот метров в поперечнике – огороженная трёхметровой, уже затянутой плющом, растрескавшейся стеной, развалившейся в двух местах. То тут, то там на ней пустили корни деревца, подрагивающие листьями на ветру. Вдоль ограждения, с отступом от него внутрь площади метров на десять, тянутся вверх витые колонны, удерживающие на щербатых цветках-капителях стрельчатые арки. Те, в свою очередь, образуют ниши-навесы – в тени некоторых до сих пор стоят полусгнившие лотки торговцев. Судя по количеству деревянного мусора на площади, тут тоже в своё время были купеческие лавки. В стыках между камнями и трещинах древней мостовой торчат травинки, листья и цветки всевозможных сорняков. В стене сохранились проёмы-входы – три штуки – достаточно большие, чтобы через них могла проехать телега, а вот кованые ажурные ворота валяются на земле ржавым хламом. Серые оттенки изнанки эфира придают мрачность и уныние всей этой симфонии декаданса. Ещё и отсутствие привычных звуков да запахов давит на мозг…

«Упадок и запустенье»,

– выдала Садара.

Как раз то, что нам нужно. Нет лишних глаз, и случайных жертв избежим. Ладно, пора устроить убийцам ловушку.