– Я тя самого отправлю храпеть под жопой коровы! – буркнул Хоно. – Есть ещё желающие вякать?

Тишина.

– Так я и думал. Всем спать, упыри!

Не знаю почему, но после Лабиринта Смерти коротыш стал лучше ко мне относиться. Смерть Утара ли на него подействовала, или что-то ещё? Он не рассказал. Просто хлопнул по плечу, когда я вошёл в зал отдыха, и одобрительно кивнул.

Сев на кровати, я потянулся к рюкзаку. Расстегнув молнию, нашарил смартфон и извлечённый в своё время аккумулятор. Вроде бы это экономит заряд батареи, но с каждым новым включением вижу, что энергии в нём всё меньше. Вот вроде выключал на шестидесяти процентах, а при включении вижу на пять – десять процентов меньше. Ну, при здешних-то температурах… И ничего с этим не поделаешь. Нет у меня магии, заставляющей работать батареи вечно, как в книгах тех или иных писателей. А было б неплохо – хороший такой рояль для попаданца. Н-де…

«Тебе мало тех роялей, что у тебя уже есть?»

– усмехнулся Вахираз.

Это каких же?

«Магия Тьмы, магия Света, личные демон и ангел, моя ярость в виде зверя внутри тебя… О себе я скромно промолчу»,

– демон хихикнул.

Ты плохо представляешь, что есть рояль, Вахираз… Он достаётся просто так, на халяву, в нужный момент, будто по мановению волшебной палочки. И тебе не нужно за это ничем расплачиваться. А сколько мне пришлось выстрадать, пережить да потерять, чтобы у меня было всё то, что ты перечислил. Тебе ли не знать? А сколько ещё предстоит выстрадать? За что мне ещё придётся платить? И, главное, чем? Магия Тьмы… пфф. Эта Тьма меня каждую ночь кошмарами с ума сводит!

«Ты ноешь, Шаин».

Не спорю. Да, я ною. Иногда бывает, даю слабину. Но ни о чём не жалею. Нет в этом действе никакого смысла. Ибо что оно меняет? Ничего. Ведь я сам поставил подпись на контракте, сам порезал палец кинжалом-ключом, сам шагнул в портал, сам решил поставить ладони на два образа предназначения. Всё остальное лишь волна последствий этих ключевых выборов.

«Но ты ведь и в дальнейшем выбирал, как поступать».

Всё это следствия…

Я тяжело вздохнул.

Ладно, не будем об этом. Как говаривал Гасиф: происходящее – цепь случайностей; всё, что нам остаётся, это действовать в соответствии с происходящим… или вопреки ему.

Весело потрескивал костёр, искры взметались в небо и гасли, подхватываемые озорным ветром. Пиликали в кустах сверчки, навевая воспоминания о доме – во дворе наших пятиэтажек они так же распевали летом брачные песни, доносившиеся с улицы через открытое окно. Под их свиркание я и засыпал.

Медленно скрежетал точильный камень по клинку двуручника в могучих руках Гасифа. Наставник молчал, а мы с Гехиром сидели напротив и ждали серьёзного разговора, который обязательно предварялся долгим молчанием и заточкой клинка. Подобный ритуал чемпион прошлого турнира устраивал раз в неделю, чтобы объяснить нам, как он выражался «парочке ослов», премудрости пути воина. Это в тот момент мы терпеливо ждали, всматривались в пожирающие поленья языки огня, созерцали танцующие вокруг тени и слушали полную звуков ночь. А в первый такой разговор, когда я посмел дать волю раздражению, мол, чего это учитель усадил нас перед костром, а сам занят заточкой меча… Гасиф усмехнулся, взглянул на меня из-под бровей карими глазами и бросил:

– Сотню отжиманий. Оба.

И попробуй тут поперечить.

Правда, Гехир всё равно возмутился, типа, а он-то здесь причём? Наставник посмотрел на него тем же взглядом и добавил:

– Обоим по двести отжиманий.

И всё. Одного урока нам хватило.

Прохрустев сандалиями по усыпанной гравием земле и прошелестев полами длинного платья, Эсана – жена Гасифа принесла на подносе деревянные кружки с горячим натисом.