Азам прислушался к просьбе. Что этому гладиатору от него вообще нужно?

– В общем так… как тебя звать?

– Афам.

– Афам?

Убийца чуть мотнул головой, поморщившись от боли.

– Ахам? Нет? Ашам? Асам… Азам?

Пленник кивнул.

– Ну, отлично, дружище Азам. Прости, хлопать по плечу не буду, а то помрёшь раньше времени. В общем, спрошу в лоб и надеюсь на быстрый и честный ответ. Кто меня заказал?

Азам молчал. Предать «Кровавый кинжал»? Дураков нет. Лучше смерть.

– Ну, хорошо, – Вахираз пожал плечами. – Времени у меня разбираться с тобой нет, а по глазам вижу, смерти и побоев ты не боишься. Пытки, наверно, тоже выдержишь. А что насчёт страха? Первобытного, животного, от которого кровь стынет в жилах, сердце убегает в пятки, желудок сводят спазмы. Знаешь, о каком страхе я говорю?

Вновь молчание.

– Видишь ли, страшнее страха смерти может быть лишь страх быть съеденным заживо. Уж можешь мне поверить, – он оглянулся, задержал взгляд на одной из тёмных фигур. – Видел когда-нибудь, как змеи заглатывают свою жертву? Медленно, натягиваясь на неё как перчатка. А та ещё жива, барахтается, пищит, пытается сопротивляться, но из этой ловушки выхода нет. И вот гигантская пасть захлопывается над головой, отсекая жертву от внешнего мира, света, воздуха. И потом она ещё долгое время переваривается в желудке, и ей очень повезёт, если она к тому моменту умрёт, а не будет чувствовать, как разъедается собственная плоть. Брррр, – Вахираз передёрнул плечами. – Не хотелось бы мне такое пережить. А тебе, Азам?

Убийца немигающим взглядом смотрел на гладиатора.

– Кхм. Не проняло? Ну ладно. Садара, прошу.

Одна из фигур за спиной Вахираза зашевелилась, шагнула вперёд, одновременно опускаясь на дощатый пол. Послышалось шипение и какой-то шелест, от которого мурашки забегали по спине убийцы. Из-за плеча Вахираза на свет вылезла гигантская змеиная голова, покрытая крупной матово-чёрной чешуёй. Сдвоенный язык высунулся меж челюстей и задрожал. Азам с ужасом смотрел в янтарные глаза чудовища и не мог отвести взгляд, будто загипнотизированный.

– Хорошая змейка, – Вахираз погладил рептилию по голове. – Так как? Говорить будем? А то Садара голодная. С тех пор, как стала моей союзницей, ещё ни разу никого не съедала. Я прикажу ей начать с ног, чтобы ты как можно дольше чувствовал отчаяние и неотвратимость злого рока.

– Хо… ло… фо, – промямлил убийца. Убийца… смешно! Вот кто истинный душегуб – сидит перед ним, поглаживая гигантскую змею!

– Ну вот и прекрасно, дружище Азам. Рад, что мы пришли к взаимопониманию. Повторяю: кто меня заказал?

– Фосфофин…

Вахираз поморщился и вновь оглянулся.

– Руки бы вам с Садарой поотрубать, Фахиса, за издевательства над человеком.

– Прости, господин, – донёсся жалкий женский голос из тени.

– Господин… – передразнил он. – А вот Азам из-за вашего с Садарой рукоприкладства называет меня фосфофином, – Вахираз безнадёжно махнул рукой и вновь посмотрел на неудачливого убийцу. – Просто говори, без всяких господинов.

– Я не фнаю. Сакафсик пыл в мафке, лифа ефо не вифел, имени своефо он не нафывал.

– Хм. А во что был одет? Есть какие-либо особые приметы?

– Квафная манфия с солотыми уфофами, на свефнем пальфе лефой вуки солотой пефтень с фольфым фуфином.

– Ясно, – Вахираз кивнул и выпрямился.