— Но разве грусть не часть жизни? — возразила я, потому что давно убедилась, что жизнь не состоит из сплошной радости. Я уже не маленькая и не такая наивная.

Даан прошёлся по аптеке и сел в кресло, стоящее в стороне от стойки.

— Конечно, — согласился он со вздохом. — Но если все эти мысли и чувства людей вокруг тебя делаются зримыми, сложно не замечать их. Всё это быстро становится чрезмерным. — Даан потёр виски, словно пытался прогнать какое- то воспоминание. — Это особое умение, которое должны выработать сентифлёры. Умение убедить себя, что бесчисленные чужие мысли, врывающиеся в твою голову, — это неправда. Умение научиться слушать собственные чувства. Больше, чем чужие. Иначе ты потеряешь себя — и в этом кроется самая большая опасность.

Я прислонилась к стойке:

— Знаете, когда в Париже я была в резиденции Ришмона, Элоди кое-что сказала мне, чего я не поняла до сих пор. Она сказала, что это ароматы должны подстраиваться под неё, а не она под них. Так она ответила на мой вопрос, почему от неё не пахнет «Ароматом вечности». Может, вы мне объясните, что она имела в виду?

— Ox. — Даан снова надел очки. — Кажется, Элоди разбирается в вещах, с которыми я не имел дела. Она хоть и выглядит совсем юной, но наверняка гораздо старше, чем мы думаем. И за это время она буквально целую вечность оттачивала и тренировала свой талант сентифлёра. Не советую тебе недооценивать Элоди де Ришмон.

— А правда, что… — начала я. — Однажды вы мне рассказали, как получилось, что вы утратили талант сентифлёра. Это было как-то связано с «Ароматом вечности». Вы создали его и вдыхали слишком часто. Но почему же тогда Элоди не потеряла свой талант? Она ведь тоже одна из «вечных» и…

— От тебя в самом деле ничего не укроется, Люци Альвенштейн, — перебил меня Даан. — Это верно, и я в самом деле утратил талант сентифлёра очень давно. Но моё объяснение, что это случилось из-за «Аромата вечности»… скажем так… не совсем честное. Вернее, это ложь.

При этих словах я затаила дыхание, да и сам Даан ненадолго умолк.

— Я не хотел рассказывать тебе тогда про все эти вещи и надеялся, что твой талант сентифлёра не будет развиваться. Но с моей стороны это было глупо. — Даан отвёл взгляд в сторону. — Правда такова: я приложил все силы, чтобы избавиться от своего таланта, когда покинул виллу «Эви» из-за болезненных воспоминаний, связанных с моей умершей женой Эвелиной. Я испробовал всё, что только мог: всевозможные комбинации ароматов, ядов и противоядий из моей аптеки. Я составлял опаснейшие смеси — и в конце концов убил свой талант сентифлёра. — Даан встал с кресла и убрал все флаконы со стойки на полку. — На сегодня ты изучила много всего, — сказал он и осторожно кашлянул. Ясный знак, что наше занятие закончилось.

Я отчаянно подыскивала слова, чтобы задать Даану и другие вопросы. Но мысль о том, как он поступил, вызвала у меня шок. Я вздрогнула, представив, каково было бы потерять талант сентифлёра.

— Я ужасно вам сочувствую, — выдавила я наконец.

Даан повернулся ко мне с улыбкой:

— Это лишнее, Люди. Как есть, так и есть. — Он молча убрал последний флакон и попрощался со мной.