Бесс с интересом смотрела на него, пока он шел прямо к ней.

— Почему ты стоишь, солдат? — крикнул он. — Шагай в ногу! Немедленно! — Он повернулся и замаршировал в другом направлении. Бесс неуверенно последовала за ним.

— Не так! — сказал Харкинс. Он повернулся и стал маршировать перед ней на месте. — Размахивай руками. Ноги прямо! — Он был доволен собой.

Бес хлопнула руками и стала топать ногами, качаясь вправо и влево.

— Не слишком хорошо, солдат! Руки! Как я! — Он для выразительности махнул руками сильнее. Бесс скопировала его. — Теперь ногами.

Маршировать у Бесс получалось хуже из-за ног, коротких и толстых по сравнению с телом. Тем не менее, она делала, что могла. Она даже пыталась — безнадежно — сохранять ритм. И вот, довольно скоро, она стала раскачиваться и махать руками, комически воспроизводя военную ходьбу на месте.

— Отлично! — сказал Харкинс. Он вспотел, но большая усмешка расползлась по его лицу. — А теперь следом за мной. Шаааагом… арш!

Он повернулся на пятках и опять замаршировал через трюм. Бесс, звякая и качаясь, пошла за ним, размахивая огромными руками и пиная воздух.

— Вот так! — крикнул он. — Вот так!

Они парадным шагом прошли через трюм, и Харкинс чувствовал себя чудесно. Ему было так легко, что он почти рассмеялся вслух. Черт побери, сколько времени он не делал ничего такого же глупого? Сколько времени он не делал ничего такого же отвязного? Сияющий дурак с красным лицом, он вел гротескного неуклюжего голема по пустому грузовому трюму, и на этот раз, только на этот раз, он положил на все. Он бы хотел, чтобы это мгновение длилось вечно.

Но нет, все когда-нибудь кончается, а это кончилось ревом мотора и визгом тормозов.

Он точно знал, что это звук означает. Неприятности. Все хорошие чувства мгновенно испарились. Он резко остановился, и Бесс налетела на него сзади, толкнув вперед. Он, спотыкаясь, сделал несколько шагов, прежде чем восстановил равновесие, и опять стал тем самым старым Харкинсом, всегда смущенным и растерянным.

Он торопливо подошел к рычагу, чтобы открыть рампу. Если что-нибудь происходит снаружи, всегда лучше узнать, что именно. Ему пришло в голову, с запозданием, что это не самый безопасный и не самый разумный способ действия, но потом он все-равно нажал на рычаг и рампа начала открываться. Он смотрел, как она опускается, удивляясь самому себе. Беспристрастный наблюдатель мог бы подумать, что он только что проявил удивительную храбрость, а не обычную подлую трусость. Наверно он заболел, или что-то в этом роде.

Он спустился по рампе, Бесс последовала за ним. Снаружи было сыро, тепло и темно; свет шел только от луны и фар шестиколесного «Оверленда», который только что остановился рядом с «Кэтти Джей». Экипаж посыпался наружу. На всех них были сутаны пробужденцев, на лбах некоторых нарисован Шифр. Он бы засмеялся, но серьезность ситуации отразилась на их мрачных лицах.

Пелару выхватил потерявшую сознание Джез из рук Малвери и побежал по рампе. Такиец проскакал мимо Харкинса, даже не поглядев на него. Но пилот только отшатнулся от торговца слухами; такиец двигался как-то не так, да и выглядел как-то неправильно.

— Погоди, Пелару идет с нами? — спросил Малвери у кэпа, пока они торопливо шли к «Кэтти Джей». — Ты знаешь, что два полумана образуют вместе одного, а?

Но Фрею было не до шуток.

— Мы разберемся с этим позже. Харкинс! Давай в «Файеркроу». Мы улетаем. Малвери, Ашуа, возьмите того чертово парня и выкиньте его с корабля. У нас и так слишком много балласта. Бесс, внутрь!

Бесс не обратила внимания на его слова; она с нетерпением глядела на рампу, выискивая Крейка.