«По меньшей мере, теперь мы знаем лучший способ убить мана», — с горькой иронией подумал он.

Он горевал и о Пелару. Кто-то же должен. С запозданием он вспомнил, что торговец слухами вывез какой-то предмет из храма в Коррене, металлическую шкатулку, которую он, похоже, узнал. Крейк собирался поговорить с ним об этом, но тут его самого похитили шакльморцы, и он совершенно забыл о ней. Ну, эта тайна умерла с Пелару. У него нет сил позаботиться и о ней.

Но, несмотря на печаль и истощение, он не чувствовал отчаяние. Впервые за долгое время экипаж «Кэтти Джей» делал что-то правильное, поступал согласно законам морали и справедливости. Он не сомневался, что они выбрали тот самый путь, который должны были выбрать.

Малвери бы согласился, если бы участвовал в собрании и стал голосовать. И Харкинс, тоже, он уверен. Кэп был не в восторге, но и ему пришлось согласиться, в конце концов. Иногда нужно доверять высшим силам, всяким там учреждениям и властям, которых Фрей искренне презирал. Экипаж не мог спасти мир в одиночку. И Крейк не мог разрешить Фрею подвергнуть риску всю Коалицию только из-за его иррационального недоверия к властям.

И еще была Самандра. И здесь тоже все было правильно, сверх всяких ожиданий. Он никогда не был так уверен в женщине. Она была общительной там, где он был сдержанным; неотесанной там, где он был утонченным; жесткой там, где он был мягким: в результате она была полной противоположностью всему, чему, как он считал, он хотел от женщины. Тем не менее, они подходили друг к другу, как части пазла; неровные края держали их вместе.

Его любовь к ней была простой, не осложненной ожиданиями, привитыми воспитанием. Он поражался своей судьбе, тому, что она испытывала подобные чувства. Был бы он способен на это, если бы не время на «Кэтти Джей»? Скорее всего, нет. Ему бы помешало все, начиная с ощущения превосходства. Но сейчас он стал совсем другим человеком.

«Жизнь ведет нас странными путями», — подумал он.

Под ними простирался город. Они видели освещенные бульвары, памятники, колокольни и галереи. Вдали виднелся оседлавший утес дворец эрцгерцога. Он высоко вздымался над улицами, замечательное сооружение времен Третьей эпохи, скопление зеленых медных куполов и наклонных крыш из цветного шифера. По небу скользили фрегаты Коалиции, под ними жужжали маленькие личные флаеры. Крейк глядел на них со страхом в сердце. Никто здесь не знал о судьбе, приближавшейся к ним.

Увидев сверху Теск — звездную сеть, наброшенную на черную землю, — Крейк почувствовал красоту и уязвимость города и цивилизации, которую он представлял. И, внезапно, испугался. Теск был сосредоточением всей вардианской культуры, домом для всех великих музеев и библиотек. Но завтра, в то же время, все может быть по-другому: улицы превратятся в руины, город перейдет в другие руки. Место науки займут суеверия, а место людей — нелюди.

Слишком ужасно даже думать об этом.

— Думаешь, твой брат где-то там? — спросила Самандра, уловившая его настроение.

— Думаю, что да, — сказал он. — Где-то.

В последние несколько дней он часто думал о Кондреде и отце. По меньшей мере, брат был жив. Крейку вполне хватало этого знания. Он не знал, хочет ли тот увидеть его опять. Он не знал, могут ли они быть настоящими братьями, пока между ними витает призрак Бесс.

К отцу он не испытывал почти ничего. Так, еще одна маленькая потеря в его жизни. Меньшая, чем он ожидал. Но для него Роджибальд всегда бы скорее символом, чем живым человеком. И горевал он скорее по долгу, чем искренне.

— Мне представляется, что у нас появился эскорт, — громыхнул Грудж.