Она должна идти. Никто не сможет остановить ее. Никто, кроме нее самой.

Ашуа всегда думала о себе как об одиночке, но, насколько она могла помнить, никогда не была одна. Ребенок не может выжить на улицах Раббана без помощи других. В самых ранних воспоминаниях уже были люди, которые защищали ее и покровительствовали ей. Взрослые, которые жалели, дети постарше, которые кормили и защищали, дети ее возраста, которые были сильны числом. Позже появился Маддеус, отец и наниматель, одновременно. Хотя она и бродила по улицам, жилистая, как бездомная кошка, у нее всегда был дом, в который она возвращалась после того, как он подобрал ее.

И даже после того, как Маддеус отослал ее, у нее был Шасиит, город, полный деловых партнеров и знакомых, который поддерживал ее. Когда дела в Шасиите пошли плохо, когда Джекели Скрид сел ей на хвост, а самми рыскали в поисках ее крови, она перепрыгнула на борт «Кэтти Джей» и нашла поддержку здесь.

Но сейчас идти было некуда. Кроме того, она обнаружила, что не хочет уходить.

Вся ее жизнь была наполнена спутниками по необходимости, дружба скорее походила на деловой союз и легко прекращалась, когда возникала необходимость. Даже Маддеус, сдержанный интеллектуальный Маддеус, отказался от нее, когда ему стало выгодно. Но на «Кэтти Джей» она нашла людей, которые ей нравились, и, более важно, которым она доверяла: Малвери, Крейк, даже кэп, когда он не был придурком. Она уважала Сило и, где-то, даже любила Харкинса. И Бесс, тоже… она не могла не признаться, что каким-то образом привязалась к голему. Ей всегда, втайне, хотелось иметь питомца.

Сейчас она знала всех них и видела, как они относятся друг к другу. Несмотря на все ссоры, они заботились друг о друге, и кэп заботился обо всех. И она стала частью экипажа. Может быть, не самой большой частью, но, тем не менее. Она не могла бросить их только потому, что все пошло наперекосяк. Если ей понадобится помощь, они ей помогут. Она верила в это, и это трогало ее. Такого в ее жизни не было никогда.

Уйти сейчас означало предать их. Она могла бы посмотреть в лицо кэпу, может быть, но не Крейку и, уж конечно, не Малвери. Она могла бы ускользнуть незаметно, но это ранит их еще больше.

Она не хотела так поступать. Но и умирать ей тоже не хотелось. Война идет в Теск, и они направляются прямо в ее сердце. Даже если их не повесят как предателей, война может перехватить их в полете. И тогда начнется такое сражение, которое сделает все, что видела, похожими на ссоры между детьми на углу улицы.

Но либо это, либо оставаться одной.

Гидравлика с шумом заработала, и грузовая рампа опустилась. Порыв холодного воздуха пошевелил занавеску. В ее нише тепло, а снаружи — очень холодно. Трубы излучают сонное тепло, и она защищена внутри своей территории.

— Ты уверена, что сможешь уладить дела с Дрейвом и эрцгерцогом? — говорил Крейк, когда они спускались вниз по рампе.

— Дрейв — крепкий орешек, но он не глуп. Он нас послушает, — сказал другой голос. Самандра Бри. Так что два других человека, шаги которых она слышала, были другими рыцарями Центурии. — Кроме того, дорогой, если окажется, что он туг на ухо, не останется ничего, достойного выживания.

— Хорошая мысль, — сказал Крейк. — Как-то раньше я об этом не думал.

— Оптимизм, — сказала Самандра. — Сохраняет меня молодой.

Голоса растаяли. Когда рампа начала подниматься, Ашуа едва не рванула. Но, вместо этого, скомкала одеяло в кулаке и твердо держала его, приказывая себе не двигаться. Наконец рампа закрылась с грохотом, эхо от которого пробежало по трюму.

Она расслабила руку. Дело сделано. Она сделала выбор. Она прошла через ворота, и они закрылись за ней. И она почувствовала себя лучше.

Ашуа посмотрела на устройство, которое держала в руке.