«Скайланс» начал стрелять издали, опять застав его врасплох. Харкинс отвернул и резко пошел вверх. Перегрузка вдавила его в кресло, кровь отлила от головы, в глазах заискрило. Он выровнялся и залетел за грузовой транспортник, поставив его между собой и преследователем. Огромное судно было тяжело повреждено; огонь вырывался из дыр в его корпусе.

Пинн! Ну почему все время Пинн? Куда бы он ни шел, что бы ни пытался сделать, везде оказывался Пинн, чтобы все испортить. Его отталкивающее ухмыляющееся лицо маячило во всех воспоминаниях Харкинса о «Кэтти Джей». Пинн всегда был его главным мучителем, безжалостно насмехался над ним, никогда не говорил доброго слова. И оскорбления были не самым худшим. В течение многих лет он был вынужден делить каюту с этим злым дьяволом, мириться с его зловонием и храпом. Этот человек был проклятием всей его жизни с того мгновения, как Харкинс впервые взглянул на него.

И теперь он появился, чтобы опять все разрушить, опоганить лебединую песню Харкинса. Теперь будет потеряно любое благородство, которое Харкинс мог бы проявить в смерти. Он умрет под градом насмешек, застреленный членом его собственного экипажа, который, в своей счастливой тупости, даже никогда не узнает, что наделал.

— Просто проваливай, Пинн! — крикнул он. — Просто оставь меня в покое!

Но этого, конечно, не произошло. Харкинс вылетел из-за транспортника, и там, целясь в него, находился знакомый силуэт «Скайланса».

Харкинс стиснул зубы. Этот ублюдок не собирается сдаваться.

— Лады, — сказал он. — Ты сам этого захотел.

Он направил свой «Файеркроу» в сердце флота и открыл дроссель. Прямо перед ним небо чернело фрегатами и файтерами. Флагман и «Делириум Триггер» неподвижно висели в воздухе, другие суда скользили под дождем как тусклые серые киты. Легче сражаться там, где теснее. «Файеркроу» медленнее «Скайланса», но более маневренный. И Пинну будет тяжелее стрелять по нему, если он не хочет попасть в другой корабль пробужденцев. А Харкинсу это не помешает.

«Скайланс» бросился ему наперерез. Очереди хлестнули мимо, он услышал треск пулеметов. Грохотнул гром. Он заложил вираж за фрегатом и пронесся вдоль его бока, выйдя из зоны прямой видимости преследователя. Потом резко повернул, нырнул и прошел под брюхом фрегата, держа направление на «Скайланс».

Как только враг появился на виду, Харкинс нажал на гашетку. На этот раз никаких колебаний. Но «Скайланс» вильнул, бросился в сторону и пули ушли в никуда.

Ничего, Харкинс будет за ним охотиться, пока не собьет. Он подождет возможности для выстрела получше. Пинн слишком хороший пилот, чтобы дать себя подбить с такого расстояния. Его злобное лицо появилось перед внутренним взором Харкинса, искаженное ненавистью и отвратительное.

«Ты мой», — подумал он.

Тяжелый файтер, «Росомаха», появился по левому борту. На его мачте мигал электрогелиограф: «Прекратить огонь! Прекратить огонь!» Ну, это лишь вопрос времени, когда кто-нибудь другой влезет в драку. Харкинс не обратил внимания на «Росомаху» и проскочил мимо, его моторы ревели так же громко, как ревела в ушах кровь.

Воздух был переполнен судами. Харкинс метался между ними, следуя за «Скайлансом» через не желавшую униматься бурю. Один из фрегатов открыл огонь по ним обоим, но они были слишком мелкими целями и неслись на такой скорости, что попасть в них было почти невозможно. Они проскочили мимо него и исчезли прежде, чем артиллеристы пристрелялись.

Используя большие суда для прикрытия, они охотились друг за другом, поворачиваясь и ныряя, поднимаясь повыше и виляя, играя в прятки.