Эбли кивнул, с его бледного лица сочился пот. Он лежал на животе на операционном столе грязного лазарета «Кэтти Джей», зажав зубами сложенный ремень. Окровавленная штанина валялась на полу неподалёку.

Пуля вошла в икру и застряла в мышце. Это было не так плохо, как ощущалось, но Малвери сказал чистую правду: рана загноится, если ее не обработать. Хирург крепко схватил лодыжку Эбли, прицелился, навел щипцы и погрузил их в рану. Эшли заорал и вырубился.

— Не такой деликатный, как был раньше, — извиняясь пробормотал Малвери, бросая пулю в кастрюлю. Он прочистил рану клочками ткани, обработал антисептиком и наложил пару швов. Эбли пришел в сознание и начал что-то неразборчиво бормотать, пока Малвери бинтовал его.

— Спокойно, — сказал Малвери. — Все кончится через мгновение, сынок.

Эбли выплюнул ремень изо рта и сглотнул накопившуюся мокроту.

— Спасибо, док, — прохрипел он. — Спасибо, что не бросил меня там.

— Только отблагодари кэпа и дай ему код, как и обещал, — строго сказал Малвери.

— Ага. Я же не дурак, — слабо ответил Эбли. — Если корабль грохнется, то и я вместе с ним.

Малвери закончил перевязку и ничего не сказал. В его груди было знакомое чувство, странная смесь гордости и печали, которое он обычно ощущал, перевязывая юных солдат на поле боя. Гордость — его большие руки помогли спасти жизнь или ногу. Печаль — они вообще понадобились.

Эбли был простым деревенским пареньком. Сильный, симпатичный, честный взгляд. В нормальном состоянии он, вероятно, источал ауру крепкого здоровья. В своей деревне он очаровывал девушек, занимался с ними плохими делами на старой водяной мельнице и съедал половину своего веса на фестивале в честь сбора урожая. Совершенно неправильно, что его втянули во все это дело.

Малвери никогда не волновало, кто во что верит, пока это не мешало другим. Но его волновала Вардия и ее народ. Этот парнишка никогда не хотел воевать. Несмотря на все его протесты, это было ясно, как день. Он просто хотел верить во что-то, что придавало немного смысла этому безумному миру. Но война заставила его пойти с пробужденцами. Его, и сотни тысяч таких же, как он. Ему повезло, что он попал в милосердные руки.

Малвери не мог сказать, оставил бы Фрей Эбли на насосной станции или нет. Кэп мог блефовать с лучшими из них. Но Малвери не бросил бы парнишку. И если бы кэп только попытался остановить его, он бы немедленно покинул экипаж. Хотя кэп и большинство остальных верили, что гражданская война — не их война, но Малвери точно знал, что это не так.

Он услышал, как завыла гидравлика, закрывая рампу; в коридоре послышались торопливые шаги и голоса. Сило и Ашуа.

— Кэп вернулся, — сказал он ей.

— Крейк с ним? — спросила она.

Малвери занялся делом, устраивая Эбли поудобнее, одновременно слушая гомон снаружи. Он должен проверить Джез, которая лежала в своей каюте. Он, однако, ничем не мог помочь ей. Он не знал, как лечить ее, когда она впадала в свою кому. Самое лучшее, что он мог сделать — оставить ее в покое и надеяться, что она очнется.

Фрей поднимался по лестнице, выкрикивая приказы, пока Ашуа задавала вопросы. Они улетают прямо сейчас. Нет, он не нашел Крейка. Нет, они не вернутся, чтобы поискать его. Потому что у него на хвосте Кедмунд Дрейв.

— Кедмунд Дрейв! — взвизгнула Ашуа. — Сейчас-то ты что натворил?

— Ну, он вроде как решил, что мы действительно присоединились к пробужденцам.

— Он что? Почему?

— Не имеет значения. Скажи доку сесть за автоматическую пушку. Мне нужно, чтобы кто-то глядел назад, когда мы взлетим.

И Фрей побежал к кабине.