И Фрей побежал к кабине. Ашуа появилась у двери лазарета.

— Я слышал, — сказал Малвери и махнул рукой на пациента. — Присмотри за ним, лады? И дай ему две таблетки, из тех, что лежат на столе. Иначе может развиться сепсис. — Он прошел мимо нее прежде, чем она успела возразить. В нескольких метрах по коридору находилась винтовая лестница, прикрепленная к стене. Он поднялся по ней.

Купол был тесноват для человека его размера. Потрепанное кожаное кресло висело в металлической колыбели, которая находилась у задней части большой автоматической пушки. Ствол пушки торчал наружу через полусферу ветрового стекла, усиленного стальной рамой. Вся конструкция могла поворачиваться, наклоняться и вести огонь по всем направлениям, хотя и не прямо вверх. Механические замки не давали нажать на гашетку в таких положениях, когда снаряды могли случайно попасть в хвост «Кэтти Джей».

Малвери влез в кресло и устроился поудобнее. Маленький орудийный купол был его территорией, возможно даже больше, чем лазарет, потому что сюда не поднимался никто. Здесь было холодно, пахло плесенью и им самим. Полупустые бутылки рома, старые плакаты и потрепанные книги, запихнутые в щели в переборке. Он порылся в них, пока не нашел на четверть полную бутылку, отпустил ограничитель и поднял ствол пушки в ночное небо, освещенное оглушительными разрывами зенитных снарядов.

— Береги себя, приятель, — сказал он Крейку и сделал глубокий глоток.

Им овладело сентиментальное настроение. Крейк ушел. Просто так. Он, без сомнения, способен позаботиться о себе, но все-таки… Выбрал свой путь. В отличие от него. И теперь они вынуждены оставить его здесь.

«Тем не менее, мне нравится этот парень». Мужик не предал то, во что верил. Это больше, чем сделал сам Малвери. И теперь он должен присоединиться к пробужденцам, чертовым пробужденцам, и, с точки зрения Коалиции, тоже стать настоящим предателем. Он хотел воевать на стороне Коалиции, но теперь уже поздно, слишком поздно. Все мосты сожжены. Они никогда не дадут ему присоединиться к ним, даже если он попросит, да и кому нужен старый жирный алкоголик, с Герцогским Крестом или без него?

При мысли об этом ром в животе прокис. Он выпил еще немного, чтобы прогнать кислый привкус.

«Нужно было что-то сделать, — сказал он себе. — Нужно было отстоять свою позицию».

Но Эбли нуждается в нем и, как только он увидел своего пациента, возможность пропала. Приступ обиды в пещере с подземным разломом сейчас показался ему детским вызовом, который только позволил ему почувствовать себя лучше. Он мог протестовать сколько угодно, но в конце концов ничего не мог с этим поделать. Он всегда тек вместе с потоком, быть может, немного чаще, чем следовало.

Он еще раз глотнул рома. Это помогало отвлечься.

Включились моторы корабля, и «Кэтти Джей» вздрогнула. Корпус слегка загудел — электромагниты взялись за работу, извлекая газ из жидкого аэрума и накачивая его в цистерны балласта. «Кэтти Джей» заскрипела, становясь легче. Она привстала на шасси и неуверенно оторвалась от земли.

— Док? Ты на месте? — послышался снизу слабый голос кэпа.

— Я здесь, — громко ответил Малвери. Потом, тише, для себя: — Как всегда.

Вспышки раскалывали и освещали небо, через ночь скользили трассирующие очереди. «Виндблейды» Коалиции стреляли в корабли пробужденцев, которые поднимались из укрытий по всему Коррену. Справа от «Кэтти Джей» в воздух взлетел «Файеркроу», в кабине которого сидел Харкинс, сосредоточившийся на управлении файтером: летная фуражка глубоко натянута на голову, через прозрачное ветровое стекло на носу видны ноги, как у пугала. Пинн поднимался рядом с ним, его пухлое лицо было подсвечено приборной панелью элегантного «Скайланса».