Это было не мясо, это был жир. Ворвань. Розовато-белая и растерзанная.

Шарп перевернул кусок. Кожа была сине-черной, а примерно в середине виднелись недавно нанесенные шрамы в виде круга в пять-шесть дюймов в поперечнике. В центре круга зиял один глубокий порез, который проникал сквозь кожу и углублялся в жир. С одного края куска отпечаталась половина еще одного круга.

— Господи Иисусе, — пробормотал Шарп.

Толкая кусок жира впереди себя, он поплыл к берегу.

На пляже дети толпились вокруг чего-то вынесенного морем. Они кололи предмет палками и толкали к нему друг друга, крича «Фу!» и «Какая дрянь!».

Шарп взглянул на находку и увидел, что это еще один кусок ворвани, поменьше, с двумя полукружиями, по одному на каждом конце.

Едва Маркус отвернулся, к детям подошел один из родителей, увидел, над чем они столпились, пробормотал: «Ни черта себе!» — и позвал:

— Эй, Нельсон, иди сюда, посмотри.

Шарп держал ворвань как можно дальше от лица. Девушки сидели рядом, рыжеволосая была закутана в полотенце, а рука смуглой обнимала ее за плечо.

— Она чувствует себя нормально, — сообщила темноволосая, улыбаясь Маркусу, и добавила: — Мы хотим поблагодарить вас. Могли бы мы... — Ветер донес до нее вонь от находки Шарпа. — Что это там?

— Мне нужно идти, — сказал Маркус.

Он подобрал свое полотенце, завернул в него ворвань, надел солнечные очки и пошел к тому месту, где оставил свой мотоцикл.

Дарлинг владел «Капером» шесть лет, и корпус до сих пор был в хорошем состоянии. Вода нигде не просачивалась, даже вокруг корпуса сальника, но трюм имел склонность накапливать влагу, а повышенная влажность и соленый воздух со временем могли проесть все, что угодно.

Вип пребывал в отвратительном настроении. Он ненавидел эту работу — скалывание старой краски, он предпочел бы, чтобы ее выполнил ремонтный док, когда осенью судно будет вытащено из воды для окраски днища. Но док стоил сорок долларов за час работы каждого человека. И Дарлинг начал раздумывать, сможет ли он оплатить даже поднятие судна на слип, чтобы покрасить днище.

Вип почувствовал, как судно слегка наклонилось, когда кто-то поднялся на борт, услышат шаги на палубе наверху. Он поднял голову и увидел Шарпа, стоящего у открытого люка трюма.

— Привет, Маркус.

— Прости, что помешал.

— Не бери в голову. Я бы приветствовал самого Люцифера, если бы он отвлек меня от этой проклятой богом работы.

— Не мог бы ты взглянуть, что это у меня здесь такое?

— Охотно.

Дарлинг снял маску и очки и начал подниматься по трапу. Майк продолжал зачищать песком края, пока Дарлинг не сказал:

— Пошли посмотрим, Майкл. Не упускай возможности передохнуть.

Шарп положил узел на стол для разделки, находящийся в центре судна, и стал подальше от него, чтобы не чувствовать запах.

Лишь только Дарлинг приблизился к свертку, вонь ударила ему в нос и он воскликнул:

— Господи, парень! Что это ты мне приволок? Что-то дохлое?

— Даже очень, — подтвердил Шарп и рассказал Дарлингу о том, что произошло в Хорсшу-Бей.

Дарлинг придерживал конец полотенца, пока Майк разматывал сверток. Неизвестно откуда появились мухи, а две чайки, которые до сих пор сидели на воде, поднялись в воздух и начали кружить над судном.

— Кит, — определил Майк.

— И молодой, — кивнул Дарлинг.

— Откуда ты это знаешь? — удивился Шарп.

— Ворвань составляет тонкий слой. Он еще не получал полноценного питания. Посмотри, как жир становится розовым через несколько дюймов.

Майк спросил:

— Кашалот?

— Уверен.