Борис крикнул своих бойцов и первым вышел под дождь, сейчас было не до того, чтобы обращать внимание на любовь или нелюбовь к падающей с неба воде. «Не сахарный, не растаю», – напомнил он себе бабушкину поговорку, почувствовав, как первые противные струйки побежали по лицу.

Они не успели пройти и тридцати метров, как им опять пришлось падать – из темноты арки снова ударил свет фар. На дорогу вырвался пикап и, резко вывернув, помчался по тому же пути, что и Нива. Только его задние фонари растаяли в мокрой темноте, оттуда же из–под арки, один за другим вылетели несколько мотоциклов. В прыгающих лучах фар Борис разглядел, что на каждой машине, по две фигурки с оружием.

Мысль сработала мгновенно – он прижал приклад к плечу, выждал, когда все мотоциклы проскочат мимо него и нажал курок. Обычный человек в таких условиях вряд ли бы попал – темно и дождь, но Волк прекрасно видел, куда стреляет. Последний мотоцикл вильнул, завалился на бок и прокатился так, вздымая тучи брызг из луж. Остальные растворились в дожде – похоже, в горячке никто не заметил потери.

Борис легко обогнал своих бойцов, на ходу, не останавливаясь, ударил прикладом голове, поднявшуюся на четвереньки девушку и проскочил к мотоциклу. Вторая амазонка – мертвая, две пули вошли ей в спину на уровне груди – лежала рядом. Он еще гудел, заднее колесо бешено вращалось, разгоняя дым из глушителя.

Волк отжал сцепление и поднял машину, сзади ему помог его боец, оба они наконец догнали его. Борис сел в седло, переключил скорость и крикнул, перекрывая шум мотора:

– Один со мной, второй жди здесь, – он показал на развалины неподалеку. – Мы вернемся за тобой.

Через минуту они неслись по разрушенному городу. Борис заметил мигнувший далеко впереди стоп-сигнал и вывернул ручку акселератора до отказа. Все, теперь они никуда не уйдут.

– Нам надо оторваться от них, – Ольга опять оглянулась и покачала головой. – Нам нельзя никого привести на место.

– Ты на дорогу смотри, – я тоже обернулся и разглядел за пеленой сереющего дождя далекий свет фар. – Они еще далеко.

Потом предложил:

– Давай устроим засаду. Думаю, они не такие глазастые как ты.

– Да, придется, – согласилась она.

– Тогда ищи место, где можно спрятать машину.

Вдруг сзади, из-за спинки сиденья раздался детский голос:

– Только быстро! Я умираю.

Машина вильнула в сторону и чуть не врезалась в кучу обломков. Я не обратил на это никакого внимания, до сих пор не мог закрыть отвалившуюся челюсть. Ольга, наконец, остановила машину и, как и я, перегнулась через спинку.

– Это он сказал?

Мы смотрели на Ромку. Тот был изумлен не меньше нас.

– Да! Он, оказывается, разговаривает.

Ольга протянула руки и забрала младенца у Романа.

– Что с тобой маленький? Не пугай меня.

Однако теперь он молчал.

– Иван Иванович, да что с тобой? – я тоже потянулся к нему и поймал его взгляд. Я вдруг понял, что это так и есть – взгляд был не такой, как всегда, теперь он был тусклый и отсутствующий. Я привык к внимательным спокойным глазам ребенка-взрослого, а сейчас они смотрели на меня равнодушно и отрешенно, словно он уже находился не здесь.