Прищуренный взгляд князя зыркнул на меня из-под насупленных бровей.

— А с чего ты взял, что Москва хочет в твой союз вступить?

Чуть улыбнувшись, я достаю еще один свиток и, не разворачивая, кладу на стол.

— В этой грамоте московское боярство просит меня о принятии города в Союз, и теперь только от твоего слова все будет зависеть.

— Ну, допустим! — Андрей покосился на свиток, но читать его не стал. — Только что ж получается, ты мне один и без того мой же город хочешь отдать, а взамен десять новых уже своих поставить?! За глупца меня держишь?! Кто землю держит, тот ею и правит. Твои крепости, твои вои на стенах, какая же власть на той земле у меня останется?

Эта дотошность и несговорчивость Андрея утомительна, но в глубине души мне симпатична. Князь не должен быть раззявой, и если интерес свой понимает, то и дела вести с ним сподручней. Разумные требования всегда можно просчитать заранее, вот и сейчас я лишь делаю вид, что задумался.

Держу пару секунд паузы, а потом одобрительно киваю.

— Хорошо, давай так! — Вновь разворачиваю карту и черчу от Москвы разделительную линию прямо на юг. — Ты ставишь свой наряд и воевод в Коломне, Москве и в новых крепостях на Оке, к востоку от этой черты. Они прикроют Владимиро-Суздальскую землю от прямого удара со стороны степи, а я поставлю крепости к западу от сей границы и закрою подходы к Москве с юго-запада. Что скажешь?!

Князь смотрит на меня как Фауст на Мефистофеля. Сделка вроде бы для него со всех сторон выгодная, но я вижу, что он чувствует подвох. Чувствует, но понять в чем не может! Это его бесит, и наверняка, ему хочется послать меня ко всем чертям, но сделать этого он не рискнет. Почему?! Да просто он понимает, что без меня ему на Владимирском столе и года не просидеть. Александр с помощью Орды сковырнет его оттуда на раз.

Еще один недоверчивый взгляд из-под нахмуренного лба, и он переводит разговор чуть в сторону.

— А что Сарай по этому поводу скажет? Александр, Даниил, а если Коломну забрать, то и Рязанские Ингваревичи немедля туда с жалобами на меня слетятся. К весне Орда всей силой навалится. — Тут он так посмотрел на меня, будто хотел заглянуть в самую душу. — Сдюжим ли?!

Понимаю это так, что по первому вопросу договорились, и, не отводя глаз, говорю:

— Сдюжать-то сдюжим, но я предлагаю сделать по-другому.

— Это как же?! — Андрей заинтересованно вскинул голову.

Знаю, то, что я сейчас скажу, ему чертовски не понравится, и потому, сильно не нажимая, начинаю издалека.

— Когда в Сарае узнают о поражении своего войска, это станет для Батыя неприятным сюрпризом, и им с сыном будет о чем подумать. В степи только что закончился большой передел, и новая затяжная война с еще одним противником ни Батыю, ни Сартаку не нужна! Они едва-едва придавили родню из гнезда Чагатая и Угедея и понимают, что стоит им хоть на чуточку отпустить вожжи, как те снова поднимут головы, а война с Русским улусом заберет сил и немало. Нет, война с Русью им не нужна! Им нужен стабильный доход, чтобы покрывать огромные затраты на внутренние разборки. Ежели мы упремся и попрем на рожон, то тогда да, другого выхода, кроме как поднимать тумены, у них не будет, а если вдруг Русский улус проявит благоразумие и присягнет на верность, то это, скорее всего, воспримут более чем благосклонно. Батый — человек разумный, и если все правильно подать, то он обязательно прислушается к доводам рассудка. Лучше простить повинную голову и получить постоянный доход, чем поддаться гневу и влезть в новую войну и новые расходы.