— Что но, говори!

Для приличия еще немного мнусь, а потом выдаю то, ради чего, собственно, я и мчался сюда, загоняя коней.

— Да вот, замятня какая! Недавно вышла у меня свара с Новгородом. Так мелочи, торговые разногласия, а они ополчились на Тверь. Ныне войной вон идут. Людей-то ратных у меня немного. И тебе, князь, в помощь послать нужно, и землю твою же от разбойных ушкуйников защитить тоже нужно. Не разорваться, и то и другое никак не получится. — Демонстративно развожу руками в стороны, мол и не знаю что делать, рассуди.

Несколько мгновений Александр смотрит на меня своим жестким пристальным взглядом, а потом вдруг кривит губы в усмешке.

— Ну ты и жук, Фрязин! Хочешь моими руками свою тяжбу с новгородцами порешать!

Тут, как и положено на государеву проницательность, я склоняюсь в уважительном поклоне.

— Так кто же, кроме тебя, княже, с этими супостатами справится то?! Они же, как саранча, всю землю разорят!

Я открыто льщу Александру, рассчитывая на то, что непокорный нрав Новгорода ему самому поперек горла. Расчет оказывается верен, и то и другое попадает точно в цель.

Князь, словно бы раздумывая, цедит сквозь зубы.

— Значит, говоришь, новгородцы, не спросясь, землю мою решили разорить?!

Ничего не говорю и не киваю, понимая что не со мной он советуется и не у меня спрашивает. Молча стою и жду, пока Александр не взвесит все за и против, а тот, бросив еще один оценивающий взгляд на моего стрелка, говорит, глядя мне прямо в глаза.

— Пока ты соберешь свое ополчение, пока вы доползете до Смоленска… К тому времени, может, и помощь твоя никому уже не понадобится.

Не отводя взгляда, я вступаю в разговор в предложенной мне манере.

— Может и так, а может и по-другому. Это ж война, а на войне всяко бывает. — Чуть усмехнувшись, решаюсь взять молодого князя на понт. — А насчет сроков, так тут могу и поспорить. Что если я приведу два десятка своих стрелков в Вязьму раньше тебя, князь?!

Произношу эту фразу и замираю. Я вновь зашел с того же самого козыря, что и раньше, а вдруг в этот раз не получится.

«Азарт дело тонкое, — мысленно поддерживаю самого себя, — тут либо взлетишь, либо так рухнешь, что и костей не соберешь».

Покачав головой, Александр не сдерживает эмоций.

— Ну и наглец же ты, Фрязин! Ты никак поспорить со мною решил?!

— Ежели тебе не в зазор, то почему и нет! — По-прежнему держу на губах извиняющую улыбку, мол, если что не так, то это просто шутка была.

Мой расчет прост. Когда я говорил про пятьдесят бойцов, я, мягко говоря, блефовал и сильно приукрашивал свои возможности. Новгородские ушкуйники ведь могут юного князя и не послушать, и даже если не дойдут до Твери, то мой медный рудник точно разорят. Отправлять в такое время все силы неведомо куда, это верх неблагоразумия.

Я рассчитываю, что Александр поведется на этот спор, и тогда все внимание сфокусируется на двадцати стрелках, о которых и идет речь. Они должны прийти первыми, а когда подойдут остальные разговора нет. Как заметил сам же Александр, пока соберутся, пока дойду и зима закончится. Тем более, что и ждать их никто не будет. Я ведь знаю — Ярослав выбьет литовцев из Смоленска еще до окончания зимнего тракта, и без всякой моей помощи. Значит, можно вообще никого больше не посылать, а только что набранный взвод пехоты вместе с десятком стрелков отправить для защиты медного рудника и Заволжского острога. Про дворянскую конницу так это совсем уж мой вымысел. При такой реальной угрозе городу, Лугота своих людей точно не даст, даже если я у него в ногах буду валяться.

Все это проносится в моей голове в один миг, пока я не спускаю глаз с князя.