Вот встал тысяцкий и, выражая общее мнение общества, объявил.

— Нам бы, благородные князья, посовещаться, с вашего соизволения.

Ярослав бросает взгляд на монгольского нойона, а тот в свою очередь на меня. Я перевожу, и Турслан Хаши, к моему удивлению, не возражает, принимая решение горожан как должное.

Теперь я понимаю, почему Батый доверил вести все переговоры Турслану, а не Кулькану, тот, наверняка бы, уже взорвался. Сидим тут бог знает сколько и конца-края не видно. Посольство, по-моему, уже раз в третий уходит совещаться. Ярослав почти на грани, Михаил тоже побагровел от гнева, а Турслану Хаши все как с гуся вода. С нашей стороны, он словно олицетворение восточной неторопливой мудрости и рассудительности — вопрос сложный, спешить не стоит. За сегодняшнее решение всем придется отвечать головой.

Вся сложность в том, что Рязань первый город Руси, что принимает на себя власть монгольского хана. Для всех это в новинку. Ведь даже Киев и Чернигов до сих пор остаются независимыми. Князья их, да, стали вассалами Великого хана, а города нет. Я даже подозреваю, там до сегодняшнего дня все еще плохо представляют, какую авантюру затеяла их военная элита. Им еще предстоит этот сложный выбор, а вот у рязанцев времени уже нет, надо либо садиться в осаду, либо присягать хану.

В этот раз посольство вернулось довольно быстро, и усевшись на лавку, Алтын Коча начал без предисловий.

— Наши условия такие. Власть хана принимаем. Тебя, Ярослав, признаем Великим князем Владимирским, но в город наряд воинский не пускаем и просим князем себе сына покойного Ингвара.

Ярослав вновь глянул на Турслана Хаши, я как раз закончил тому переводить, и представитель Батыя отрицательно покачал головой. Эти пункты уже обсуждались между ними, и позиция монголов князю была известна. Он перевел жесткий взгляд на рязанцев.

— Я уже говорил вам и еще повторю. Ингвар Ингваревич воевал против монгол, а значит, на стол рязанский сесть не может. У них на это правила жесткие. Пока в городе будет мой наместник и баскак татарский с отрядом.

Господа рязанская вновь недовольно забурлила, но Ярослав тут же пресек недовольство.

— Отряд небольшой будет, токо для порядка, и наместник тож на время войны лишь. Как взойду на престол Владимирский, обещаю, будет у вас князь.

Глава 9

Монгольское войско и князья со своими дружинами двинулись к Коломне, где, по слухам, собирались полки Великого князя Юрия, а я остался в Рязани. Не по своей воле, естественно.

Кулькан назначил временным баскаком Рязани одного из своих сотников, а поскольку тот кроме того, что рубить врагов и пасти скот, ничего больше не умел, то Турслана Хаши оставили помочь бедолаге на первых порах. Меня он, наверняка, уже считал частью своей свиты, поэтому просто уведомил, как бы невзначай — мы остаемся в городе. Я поначалу даже обрадовался — хоть с лошади этой проклятущей слезу, но когда въехали в городские ворота радости этой сразу поубавилось.

Улочки узкие, по бокам засыпанные снегом избушки — одни крыши торчат. Лица навстречу злые и насупленные, того и гляди разинется в крике рот и завопит — бей их! Я, конечно, все понимаю, радоваться им нечему. У многих на берегах реки Воронеж братья и сыновья лежать остались, но с другой стороны, все могло бы быть намного хуже.

Как там в летописи сказано — «ворвались татары свирепые в горящий город и порубили всех, не щадя ни малого, ни старого». Пока ничего подобного нет и в помине, вон они едут, никого не трогают, лишь глазищами своими узкими по сторонам зыркают.

«Может быть все еще обойдется, — тешу себя надеждой, — а разорение Рязани всего лишь чья-то злая выдумка».

Разместились на княжьем подворье. В свете отсутствия хозяев, мне даже отдельная комната досталась.