Ярослав было возразил, что на Руси так не воюют, и что враг в эти щели пролезет как тараканы и в спину ударит. Бурундай спорить не стал, а лишь выразительно посмотрел на Кулькана. Тот сначала поморщился, а потом, повысив голос, настоял на выполнении требований Бурундая.

После битвы на реке Воронеж тактика монгол для меня стала понятна, и чего хотел добиться Бурундай для меня тоже загадки не представляло. Главная сила монгольского войска — это конные стрелки, их маневренность во главе угла. Они должны раздергать боевые порядки противника и заставить его перейти от обороны к нападению. В неконтролируемой атаке порядок войск нарушится, и оно станет добычей фланговых ударов тяжелой конницы.

В мои размышления вдруг ворвался громкий голос Кулькана, заставив меня вновь вернуться в реальность. Поднимаю взгляд. Пока я пребывал в раздумьях, вокруг ничего особо не изменилось. Все так же сидят в седле Кулькан и Бурундай, рядом с ними князья Киевский и Черниговский. Чуть позади телохранители, Турслан Хаши и прочая свита.

Бросаю взгляд в сторону хана, а тот, тыкнув камчой в правый фланг владимирцев, надменно растягивая слова, приказывает Бурундаю.

— Скачи к своим батырам, темник, и принеси мне голову сына хакана уруссов.

Прежде чем двинуть коня, Бурундай почтительно склонил голову. Потупив взгляд, он попытался спрятать блеснувшую в глазах ярость, но от меня она не укрылась. Я даже внутренне хмыкнул. В этой затаенной злобе мне увиделся неминуемый крах империи Чингисхана. Из этого клубка противоречий произрастут будущие потрясатели основ чингизовых законов. Военачальники типа Ногая и Мамая, что противопоставят свой воинский авторитет праву чингизидов.

Хлестнув коня, Бурундай зло рванул повод, и вслед за ним загромыхал копытами десяток его телохранителей. Ярость Бурундая мне понятна, он такой же темник, как и Кулькан, и приказывать ему тот права не имеет, но… Кулькан сын Чингисхана, хоть и без права на престол. Ему и место в совете, и звание темника и вообще все лучшее достается без труда. Вот и сейчас, для зимней компании, Субудай выбрал командующим корпусом не более опытного и заслуженного Бурундая, а вздорного и неавторитетного Кулькана, лишь из-за его родства с чингизидами.

Недовольство темника увидел не только я. Половина свиты Кулькана с не меньшим интересом следила за его реакцией. Конфликт между темником и ханом назревал, и для многих этот момент был поважнее того, что творилось на поле начинающегося сражения.

А там пехотные прямоугольники киевских и черниговских полков уже двинулись навстречу владимирцам. Не доходя шагов ста, наступающая пехота остановилась и в разрывы между шеренгами ополчения рванулась монгольская конница. Лава конных стрелков вырвавшись на переднюю линию начала засыпать стрелами ряды стоящей владимирской пехоты.

«Все как обычно, — тяжело вздохнул я, — тактику боя против пехотного строя монголы не меняют. Сейчас владимирцы не выдержат и, порушив порядок, бросятся в атаку. Конница отойдет, и атакующие наткнутся на копья черниговцев и киевлян».

Фланги, как и центр обороняющихся, тоже атаковали незначительные силы конных монгольских стрелков, и такая тактика противника стала сюрпризом для всей линии владимирских войск. Они готовились к массированной атаке по всему фронту, и готовы были ее сдержать, а затем сорваться в разовый решительный отпор. Всей силой, сверху вниз, единым бронированным кулаком в плотные атакующие массы. Однако, все пошло совсем по-другому.

Пять, шесть сотен степных всадников на каждом из флангов осыпали стрелами русские дружины. Не сближаясь, они обстреливали конницу владимирского и коломенского князей, и терпеть такое те долго не могли.

Первым не выдержал Роман Ингваревич, и коломенско-рязанская тяжелая кавалерия пошла в атаку. Не дожидаясь столкновения, монгольские стрелки развернулись и помчались обратно к Оке.