— Здесь кругом болота и черная земля — торф. Ее надо накопать, привезти, перемешать с навозом, золой и высыпать на поля.

Он смотрит на меня, кивает, мол хорошо. Через неделю спрашиваю — привезли? Он машет головой — нет. Я ему в сердцах — почему, а он плечами пожимает, так на чем, не в руках же ее носить.

Я, конечно, сплюнул, выругался, мол, чего же ты молчал. Поорал, спустил пар, но криком делу не поможешь. Напряг память и вспомнил. Чуть выше Твери были раньше торфоразработки и прямо оттуда до самой Волги текла узкая, заросшая тростником речушка. Вспомнил даже, что она называлась Межурка. Тогда уже я нарисовал Яреме весь план в деталях. Идете вот сюда, к верховьям реки. Ищете торфяные пласты, грузите на плоты и спускаете до Волги, а потом сюда к нам. С берега уже разносить по полям вручную на носилках.

С тех пор носят, и в первую очередь на поля с репой, капустой и на маленькую делянку моего особого контроля и надежды. Там я посеял ту затерявшуюся в кармане жменю семечек подсолнуха, если вырастет, то будет еще одна немаловажная статья дохода.

Опыт с доставкой не прошел зря, еще одна экспедиция в верховья Волги должна была найти там и доставить первую партию гипсового камня, белой глины и кварцевого песка. Справятся или нет, посмотрим, но главным там я поставил гончара Федьку Кобылу, а он мне показался мужиком грамотным и амбициозным. Привезет — хорошо, а нет, значит будем еще искать.

Иду мимо рва будущих стен к полям. Не успел и десяти шагов сделать, как словно из-под земли появился Калида. Держит в поводу двух лошадей и хмурится.

— Зачем меня не дождался?! Зачем один пошел?! Негоже хозяину одному ходить, да ногами грязь месить. Не по чину, да и мало ли чего… — Он пробурчал что-то невразумительное себе в бороду.

Я спорить с ним не стал. Взял у него из рук уздечку своей кобылы и улыбнулся.

— Не серчай, Калида! Ты лучше посмотри, как мы развернулись-то, а…?! — Вскочив в седло, я радостно обвел рукой копошащийся вокруг людской муравейник.

Глава 6

За длинным столом горницы сидят тверские именитые люди. Тысяцкий города Лугота Доброщинич, бояре Острата и Якун, торговые люди Алтын Зуб и Путята Заречный. Мой взгляд переходит с одного на другого и фиксирует, как они, поднимаясь, кланяются мне в пояс. Отвечаю каждому молчаливым кивком головы, все в соответствии с местными понятиями о чинах и рангах. От двери до торца стола шагов десять, не меньше, и пока я их делаю, успеваю раскланяться со всеми присутствующими.

Эти пятеро специально созваны мной на разговор. Из всех именитых людей города я отобрал этих для специального предложения. Все, как и во все времена, крутится вокруг денег. Это то, чего у меня сейчас нет, а у них есть.

Можно, конечно, дождаться ярмарки, продать приготовленный товар, полученные деньги вложить в дело и так далее, но год пропадет. Тут банков и магазинов нет, следующая возможность в лучшем случае представится лишь весной и то, если удастся заинтересовать кого из купцов, а в обычном варианте только следующей осенью. Такой неспешный оборот меня никак не устраивает, но поделать с ним ничего нельзя, от меня тут ничего не зависит. Единственно, что я могу сделать — это максимально подготовиться к нынешней ярмарке. Иначе говоря, максимально увеличить оборотный капитал.

Тут я кривлюсь невольной усмешкой. Увеличить то, чего у меня совсем нет. Вновь возвращаюсь к исходному — нужны деньги, деньги и еще раз деньги.